Бездна в нас. Тьма, что пожирает

16

Во дворце царила тревога. Каждый камень стен, казалось, пропитался страхом и беспокойством, словно сам замок знал, что его принцесса может не вернуться к жизни. Лёгкие шаги эхом разносились по пустым коридорам, и лишь тихие шорохи и шёпоты нарушали гнетущую тишину.

Те, кто пришел на помощь, внесли бессознательную Эльяну во дворец. Лица слуг были побелевшими, словно они видели привидение. Няня мгновенно взяла всё в свои руки.

— Никто, кроме меня, не войдет в её покои! — приказала она. Женщина закрыла дверь перед лицами травниц и охранников. Лишь Тим, её маленький помощник, остался рядом с ней.

Они сидели рядом с кроватью, где лежала Эльяна, её лицо было бледным, как лунный свет, а дыхание почти не слышалось. Тим молчал, лишь смотрел на неё, стараясь не выдавать свой страх.

— Она придёт в себя, да? — шёпотом спросил он, едва сдерживаясь, чтобы не заплакать.

Няня молчала, слёзы навернулись на глаза, но она тут же смахнула их рукой.

— Конечно, придёт. Она сильная, как её мать, — ответила она, стараясь, чтобы Тим не услышал тревогу в её голосе, но в душе у неё бушевала буря.

— А что, если нет? — эта мысль мучила её с первого мгновения, когда она увидела, как тело Эльяны рухнуло на землю.

Через два дня во дворце началось пробуждение. Один за другим люди открывали глаза, не понимая, что произошло. Их шёпот доносился до покоев принцессы, как дальнее эхо, Эльяна всё ещё лежала без движения. Слуги шептались в коридорах, испуганные и растерянные. Все знали, если она не очнётся, их мир рухнет.

Артемий никого не хотел видеть, он ходил в своём кабинете из угла в угол, сжимал руки в кулаки.

— Как я мог быть таким слепым? — думал он, мучаясь собственной виной. Он снова и снова вспоминал слова сестры:

— Артемий, будь осторожен. Среди твоих людей есть те, кому нельзя доверять, — говорила она, но он всегда отмахивался. — Ерунда, сестра. Ты слишком много беспокоишься, — произносил он тогда с улыбкой на устах.

Теперь он чувствовал, как его собственные слова становились острыми клинками, вонзающимися в его сердце.

— Если бы не Эльяна... нас всех бы уже не было в живых. Как она? — наконец осмелился спросить он у няни, стоявшей у дверей спальни сестры.

Няня покачала головой, её глаза были полны слёз.

— Ещё не очнулась, Ваше Величество, но я молюсь всем богам, она откроет глаза, как только время придёт, — ответила она, сдерживая слезы. — Но вам не стоит винить себя... Она поступила так, как должна была.

Но Артемий не мог простить себя. Он чувствовал, как каждый миг ожидания становился невыносимым грузом, давившим на грудь. Он должен был защитить её.

— А я подвёл её… — эта мысль не покидала его.

Вечером третьего дня травницы, обученные самой Эльяной, принесли восстанавливающее зелье. Они осторожно поднесли чашу к её губам, каждая капля жидкости казалась последней надеждой на её спасение. Наступила ночь, и тишина во дворце стала ещё более давящей. Няня не отходила от Эльяны ни на шаг, сидя с Тимом у её кровати. Вдруг Эльяна вздохнула, глубоко и тяжело, её ресницы дрогнули.

— Бабушка, она очнулась! — вскрикнул Тим, его голос разрезал тишину как нож.

Няня мгновенно склонилась над принцессой, сдерживая слёзы радости.

— Девочка моя… — прошептала она, касаясь её руки.

Эльяна открыла глаза, в них была боль и усталость, но она жила. И это было единственное, что сейчас имело значение.

— Артемий, позовите Артемия, — прошептала она слабым голосом.

Когда Артемий вошёл в покои, он рухнул на колени не в силах сдержать себя.

— Прости меня, Эльяна… Я не слушал тебя… Я был слеп, — шептал он.

Эльяна выдавила слабую улыбку.

— Всё будет хорошо, брат. Мы справимся… — её голос был слабым, но она жива, а это главное.

Тревога не утихала даже после того, как Эльяна открыла глаза. Во дворце всё ещё оставалась напряжённая атмосфера, не исчезал страх перед тем, что тьма может снова вернуться. Артемий сидел у кровати сестры и не сводил с неё глаз. Он крепко держал руку Эльяны, будто боялся, что если отпустит её хоть на мгновение, то потеряет навсегда.

— Эльяна, — шёпотом заговорил он, голос его звучал виновато. — Я подвёл тебя. Ты предупреждала меня, но я был слеп и глух... Я...

Эльяна осторожно подняла руку, заставляя его замолчать. Она глубоко вздохнула, её голос звучал слабо, но твердо.

— Брат, хватит. Ты не виноват. Тьма обманчива и хитра. — Она закрыла глаза на мгновение, чтобы собрать силы. — Но теперь нам нужно смотреть вперёд и быть осторожными. Мы выжили. Это главное.

За дверью слышались приглушённые шаги и голоса. Слуги и охранники шептались, опасаясь заходить в покои, но у каждого было немало вопросов.

— Что случилось? Почему Эльяна не могла проснуться? Как ей удалось победить тьму?

Но няня не пускала никого, она защищала свою воспитанницу.

— Травницы говорят, что ей нужно больше отдыхать, — тихо произнесла няня, войдя в комнату с чашей тёплого настоя. — Но она сильная, как её мать. Всё будет хорошо.

Артемий не слушал её. Его взгляд был прикован к сестре. В его душе бушевала буря вины и сожаления. Он поднялся и отошёл к окну, глядя на мрачное небо, где ещё виднелись следы тьмы, расползающиеся по горизонту.

— Тьма не ушла навсегда, — произнёс он, не оборачиваясь. — Я чувствую её присутствие, как дыхание за спиной. И это моя вина. Если бы я был внимательнее, если бы...

— Артемий, ты должен перестать обвинять себя, — раздался голос Эльяны. — Это не новость, тьма всегда будет пытаться вернуться. Но мы знаем, как с ней бороться. Мы сильнее, чем думаем.

Тишина вновь воцарилась в комнате. Только мерное дыхание принцессы и слабый шёпот травниц за дверью нарушали покой. В этот момент Артемий понял, что их битва с тьмой только началась. И теперь он больше никогда не усомнится в словах своей сестры.

— Ты права, — наконец произнес он, вновь вернувшись к постели Эльяны. — Но я обещаю тебе: отныне я буду внимательнее. Никто больше не предаст нас.