Бездна в нас. Тьма, что пожирает

31

Император Артемий сидел на троне, его взгляд был направлен в пустоту. Величественные залы дворца казались холодными и пустыми. Тяжесть предательства герцога отравляла каждую мысль, каждое действие. Он успел привыкнуть к этому человеку — умному, талантливому, казалось, что его преданность была неоспоримой. Но теперь… теперь каждый момент, проведённый рядом с герцогом, отзывался болью и горечью.

— Как ты мог… — едва слышно прошептал Артемий, сжимая кулаки. Перед его внутренним взором снова и снова возникало лицо предателя. — Я доверял тебе, я видел в тебе союзника, друга… а ты?

Эти мысли, как сотни острых кинжалов, пронзали его сердце, оставляя глубокие, незаживающие раны. Его глаза были потухшими, из них ушёл живой огонёк. Император замкнулся в себе, казалось, даже близкие не могли вернуть его к жизни.

Эльяна, его младшая сестра, наблюдала за братом с тревогой. Он был мрачен, лицо бледное, под глазами появились тени, в последнее время Артемий страдал бессонницей. Всё это время император отдалялся от всех, лишь она одна оставалась рядом. Советы стали формальностью, император выносил на обсуждение только самые насущные вопросы, остальное решал в одиночку или с Эльяной.

— Ты слишком замкнулся, брат, — сказала она однажды, осторожно подавая ему чашу с отваром, приготовленным специально для него. — Эти мысли разрушают тебя. Неужели ты позволишь одному человеку лишить тебя всего, ради чего ты сражался?

Артемий молча принял чашу, но взгляда не поднял. Пил, ощущая горький вкус трав, но ни слова не проронил. Его молчание было тяжёлым, гнетущим, как ночной мрак.

— Говори со мной, Артемий, — мягко добавила Эльяна. — Ты знаешь, я всегда выслушаю.

— О чём говорить? — наконец, произнёс он, обжигая сестру своими печальными глазами. — О том, что я доверял ему больше, чем себе? Что он знал обо мне всё и использовал это против нас? Я был слеп. Теперь в каждом я вижу врага.

— Не все предатели, за тобой идут тысячи людей, готовых ценой жизни защищать Селетию — тихо возразила она, сжимая его руку. — Но если ты будешь держать всё это в себе, внутри тебя начнёт расти тьма.

Артемий долго молчал, затем тяжело выдохнул.

— Возможно, ты права, Эльяна. Но сейчас я не могу иначе. У меня нет сил верить людям.

В течение следующих недель Эльяна неустанно ухаживала за братом, пытаясь облегчить его бремя. Она готовила ему отвары, беседовала с ним, когда ему нужно было выговориться, и просто была рядом. Постепенно, словно первый луч солнца после долгого мрака, Артемий начал возвращаться к жизни. Его взгляд становился более сосредоточенным, а мысли — чёткими. Но рана в душе не заживала, и, возможно, никогда не заживёт.

На границе тем временем сохранялась странная тишина. Со стороны тёмных не было активных действий, и это только усиливало беспокойство. Артемий, хоть и чувствовал себя неважно, но за ситуацией на границе следил.

— Что-то слишком тихо, — говорил он Эльяне, просматривая отчёты с рубежей. — Тьма не может долго оставаться в бездействии. Что-то грядёт.

— В любом случае, — ответила она, — ты не один в этой битве. Помни это.

Боль в сердце не покидала Артемия. Тень предательства не отпускала его даже на миг.