Бездомные души

Раскол

Оказавшись вне поля зрения Милены, гвардеец прибавил шаг и теперь бежал вперед, не чуя ног, слыша лишь собственное бешеное сердцебиение, и надсадное дыхание слегка отставшего Дерека, невольно ставшего его товарищем по несчастью. Когда рядом не было каманы, и страх перед её непредсказуемой жестокостью испарился вместе с её защитой, в его голове осталась одна единственная мысль

“Что я натворил?!”

Прорыв через переходы под стенами крепости к северному крылу стал для него адской пыткой. Милена не давала ему ступить ни шагу в сторону, постоянно держа рядом с собой, и у первого же поворота он понял почему. 

Во дворе забили тревогу, и из мастерских, рядом с которыми они оказались, тут же высыпала охрана. По уставу всех заключенных Башен должны были отправить в камеры, перед этим установив наблюдение за коридорами. У них на пути стоял целый отряд солдат, и Милена не собиралась рисковать, выходя на них лоб в лоб. Едва выглянув из-за угла, она тут же развернулась и, схватив гвардейца за горло, прижала к стене.

— Слушай внимательно. Ты сейчас выйдешь и позовешь их сюда. Скажешь, что нападающие в сторожке, ясно? И только попробуй ослушаться. Я тебя на месте выпотрошу.

Тот смотрел, испуганно приоткрыв рот, и остатки его воли тонули в янтарных глазах каманы, взгляд которых будто выжигал дыры в его собственных, жидким огнем затекал в нутро, пожирал мысли и иссушал глотку. Он почти не помнил, как на негнущихся ногах вышел из-за угла, поднял руки навстречу взявшим его на прицел дулам винтовок, как лепетал, повторяя клеймом выжженные в голове слова, и по губам читал, что беззвучно кричат ему в ответ бывшие товарищи. Уже бывшие товарищи. Они считались одними из лучших в Гайен-Эсем, но никто не готовил их к встрече с такой угрозой, а предательство лишило шанса даже убежать, спасая свою жизнь. Глядя, как их лица недоуменно вытягиваются, а потом превращаются в жуткие маски ужаса и боли, гвардеец мог думать только об одном:

"Пожалуйста, просто умрите".

В тот момент он мечтал лишь перестать слышать, как от стен эхом отражаются крики, грохочут бесполезные выстрелы, и под тяжелыми ударами глефы хрустят перебитые кости. Кто-то из солдат, чудом увернувшись, метнулся в их сторону и налетел на машинально выставившего перед собой саблю Дерека. Тот вздрогнул и зажмурился: рукоять прошившего плоть клинка больно врезалась в ладонь, испуганные глаза расширились от боли у самого его лица. Гвардеец прижался к стене, ловя ртом воздух. 

Избавившись от патруля, Милена ворвалась в мастерские, расправилась с оставшимися охранниками и освободила заключенных, одновременно посеяв хаос во всем форте: те в панике разбегались, кто куда, сталкивались с патрулями, гибли от случайных выстрелов и устраивали переполох, позволяя ей методично расправляться с растерянными и сбитыми с толку солдатами.  

И даже теперь, когда безжалостной каманы не было рядом, гвардеец продолжал плясать под её дудку, пытаясь проскочить к злополучной канализации и ведя за собой человека, на руках которого была кровь одного из его бывших товарищей. Грудь предателя обожгла горькая ярость, он остановился в паре шагов от лестницы, глотая ртом воздух. 

— Эй, ты что?! — Дерек едва успел затормозить, чуть не врезавшись ему в спину. — Быстрее, надо валить отсюда!

Тот обернулся и посмотрел на него огромными обезумевшими глазами. Его рука дернулась к ножнам, остановилась на полпути, нерешительно коснулась рукояти чужого, подобранного по пути клинка. Желание жить панически кричало ему развернуться и бежать, жажда мести и остатки разбитой гордости требовали зарезать испуганно попятившегося хисавира на месте. Она рвали его на части, не давая сдвинуться с места, но в момент, когда одно из них начало перевешивать, в спину ему ударил командный голос:

— Стоять! Оружие на пол! Руки вверх!

Дерек с побледневшим перекошенным лицом раскрыл ладонь, дав зажатой в ней сабле со звоном удариться о каменный пол, и поднял руки. Гвардеец замер: все его тело оледенело от холодной испарины, насквозь пропитавшей рубашку, но вместе с новой волной страха пришла и острая, колющая желудок надежда. 

— Я сказал, руки вверх! Оба!

Гвардеец подчинился, медленно подняв мелко подрагивавшие ладони.

— На колени!

Он почти рухнул на подогнувшиеся ноги, и вдруг понял, что сделавший то же самое напротив него Дерек, не отрываясь, смотрит куда-то ему за спину, и в глазах у него дрожат крупные капли слез.

— Дерек… прости меня, —   жалобно произнес за его спиной сдавленный старческий голос, и у гвардейца упало сердце. 

Они всё знают, от начала и до конца. И какую роль сыграл он во всем этом безумии — тоже.

“Ну а тебя, солдатик, просто четвертуют за предательство”, — насмешливо пропел в его голове низкий бархатный голос Милены.

Это был Альсман - капитан из охраны Смотрителя и один из его личных помощников. Их было двое, и о них никто практически ничего не знал. Большинство служивших в крепости солдат хоть мельком, но встречали друг друга и раньше, но эти бойцы словно появились из воздуха и держали Башни в ежовых рукавицах, управляя фортом с непривычной даже для офицеров суровостью. И то, что один из них сейчас стоял перед ними, не предвещало ничего хорошего.

— Ты был в конвое, который вывозил заключенных? —  сурово спросил он.

— Д-да… —  пролепетал гвардеец, глядя на него снизу-вверх бессмысленным взглядом.

— Отвечай по форме, солдат! —  рявкнул капитан. Мужчина дернулся, нервно сглотнул и, вдруг обретя голос, отрапортовал:

— Так точно, капитан! Я сопровождал двух заключенных в Белый город!

— Кого ты привез обратно? Что за тварь ты впустил в форт?

— Я...я…

Он замешкался и тут же получил тяжелую пощечину.

— Отвечай! 

— Я не знаю, кто она! Огромная тварь, будто и человек, и зверь! Она зовет себя Миленой!

— Где она сейчас?

— Мы разделились на верхнем этаже.

— Капитан! Разрешите проверить? — спросил один из державших их на мушке солдат.