Бездомные души

Прощание перед долгой дорогой

Испробовав многое в этой жизни, я могу сказать наверняка: самые мирные и беззаботные дни в ней были те, что мы провели вместе, скитаясь по пыльным дорогам и ночуя на голой земле.

***

— Клара!

Звук собственного имени заставил её чуть приподняться над поверхностью лихорадочной дремы, и она с наслаждением вздохнула, почувствовав, как её раскалывающийся от жара лоб накрыла широкая прохладная ладонь.

— Давай, надо проснуться...

Ладонь поползла выше, ласково взъерошила ей волосы. Клара вдруг почувствовала спиной твердые, колючие прутья ельника и, очнувшись, распахнула веки.

— Марко... 

Клара недолго продержалась на ногах, хотя парой минут раньше ей казалось, что она может сорваться с места и в один бросок домчаться до своего крохотного домика в зеленой глуши Гайен-Эсем. Ужасы последних дней довели её до предела, а потом смешались с острым, всепоглощающим счастьем, когда она поняла, что сидит на земле, прижавшись к Маркусу. Он появился так неожиданно, что Клара не сразу узнала его. И только потом, когда Ренон — тёмная фигура, рассмотреть которую невозможно было даже на свете, исчез среди деревьев вместе с Миленой, наконец осознала  — он вернулся, и вернулся целым и невредимым. Радость и облегчение подскосили остатки её сил и, как бы ей ни хотелось, оставаться на ногах она больше не могла. Маркус уговорил её не оставаться снаружи, а устроиться в одной из свободных палаток. Подальше от той, в которой сейчас лежали останки Дерека. 

Клара улыбнулась устало-встревоженным глазам склонившегося над ней мужчины.

— Как ты? — спросил он.

— Не очень, — хрипло прошептала лекарша, усаживаясь на постели. — Я ведь правда едва не решила, что ты умер.

Маркус внимательно вгляделся в лицо Клары. На её губах то и дело мелькала быстрая улыбка, но взгляд был замученным и влажным, а лоб бороздили болезненные морщины. 

— Прости. Я не думал, что мы разделимся надолго. 

Клара удивленно поперхнулась воздухом и тут же зашлась тяжелым грудным кашлем.

— Тише, тише, не надрывайся, дыши.

— Да... просто... не ожидала такое... услышать, — выдавила лекарша, еле успевая вздохнуть между приступами. Маркус придержал её за плечи, а потом осторожно опустил на подушку. Лицо у него было совсем бледным не то от усталости, не то от беспокойства, и её охватило чувство дежавю. 

— Давно заболела? — деловито спросил он.

— Неделю назад... может, больше.

— Лекарства в аптечке?

— Этот псих дал мне свои. Они подойдут. 

— Точно? Можно взглянуть?

— Марко, я не ребенок — знаю, что надо пить, — вяло огрызнулась Клара.

Он вздохнул.

— Тогда всё будет хорошо. Тебе просто надо отлежаться.   

Клара поймала себя на мысли, что верит ему. Даже если в тот момент он сам не верил себе. Она молча кивнула и прикрыла веки, склонив голову набок, но, услышав, как Маркус тяжело поднимается на ноги, собираясь выйти из палатки, тут же встрепенулась. 

— Погоди! — почти вскрикнула она, испуганно хватая его за рукав. Встретив его удивленный взгляд, Клара смутилась, но пальцев не разжала.

— Ты… можешь остаться? Хотя бы ненадолго?

— Я сделаю тебе холодную повязку и вернусь, — замешкавшись, ответил Маркус, но женщина нахмурилась и отрицательно мотнула головой. 

— Потом. Просто посиди здесь. 

Маркус пожал плечами и опустился на застеленный тканью пол рядом с ней.

— Успокойся, ты-то чего нервничаешь?

— Я не нервничаю, — возразил Маркус.

Клара красноречиво скосила глаза на его руки, и он тут же отпустил край одеяла, который мял и крутил в пальцах, сцепив их в крепкий замок.

— Что там у вас случилось? Я слышала, как Соловей орал.

Устроив Клару, Маркус подошел к застывшему на месте Соловью. Тот вздрогнул и обернулся, глядя на него огромными, одичавшими глазами. 

— Маркус... — он растерянно покачал головой, заморгал, пытаясь удержать вызревающие в глазах слезы. Его голос яростно зазвенел, заставив мужчину поежиться. 
— Что с тобой случилось? Где ты был? ГДЕ, ЧЕРТ ПОДЕРИ, ТЕБЯ НОСИЛО?! Я ЧУТЬ НЕ РЕХНУЛСЯ ТУТ СО ВСЕМ ЭТИМ ДЕРЬМОМ! Я, БЛЯТЬ, НЕНАВИЖУ ВСЮ ЭТУ ГРЕБАНУЮ ХЕРНЮ, НЕНАВИЖУ!

Маркус дернулся, еле удержавшись, чтобы не шарахнуться за ближайшее дерево, но это не понадобилось — голос Соловья порывом ветра прошелся по траве и деревьям вокруг и стих, не причинив никакого вреда. Хисагал обессиленно сложился пополам эи пытался отдышаться, уперевшись руками в колени, а потом и вовсе плюхнулся на землю. Маркус осторожно подошел к нему поближе, всё ещё опасаясь новой вспышки, а потом медленно опустился рядом.

— Эй… Слышишь меня?

Спина Соловья резко сотрясалась от рыданий, из-за острых колен доносились приглушенные всхлипывания.

— Мне так стыдно!.. — вдруг вскрикнул он. — Я его в Башнях бросить хотел… а потом просил, чтобы он нырнул за артефактом в озеро! Он думал, я его друг… И умер из-за меня. Отец умер, ты чуть не умер! Все, кто со мной связывается, рано и поздно попадают в беду, будто я их проклинаю! 

— Соловей… 

— Я дал ему пистолет, а он из него!..

— Чшш… чшш… тише. От слёз только хуже будет.

Маркус сидел рядом с ним, уговаривая его успокоиться. Он жалел Соловья, как расстроенного ребенка, но в душе был почти счастлив. Его подопечный выжил и остался цел и невредим — это все, что его волновало. 

— Он перенервничал. Переживает из-за Дерека. — слегка оживившись, объяснил Маркус и, подумав, добавил. 

— И из-за тебя.

Клара устало провела по лицу ладонью. 

— Мне так жаль... Ему сильно досталось. Но он молодец. Я даже не думала, что он будет так хорошо держаться. Ты многому его научил. 

Маркус даже не попытался улыбнуться, только машинально наклонился вперед, с беспокойством вглядываясь в её лицо.

— Тебе бы отдохнуть.