Бездомный главнокомандующий.

Глава тридцать пятая

                                                ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЯТАЯ 

  Я обернулся, и моим глазам предстала вполне знакомая в моей юности картина. Отряд воинов, возглавляемый своим командиром, возвращался с задания. По опущенному через ров бамбуковому мостику в пространство среди хижин первыми внесли носилки с тяжело раненными. Затем туда же вошли те, у кого раны позволяли им передвигаться самостоятельно, и лишь потом перебрались остальные воины. Замыкал отряд его командир. В возникшей толчее раздался голос, который я уже отчаялся когда-нибудь услышать снова. 
- Носилки заносите ко мне сразу. Остальных будете заводить потом, в соответствии с тяжестью их ранения. 
Я не поверил своим ушам. Вскочил, разыскивая своего друга глазами, а когда увидел, был настолько поражён его внешним видом, что попросту замер на месте. Куда подевался тот красавчик - мужчина, на которого ещё совсем недавно заглядывались все окрестные девушки? Посреди возникшей толчеи стоял и отдавал распоряжения седой, совсем незнакомый мне человек: практически инвалид с изборождённым глубокими рваными шрамами лицом. Лишь его голос напоминал мне прежнего Чена. Мы встретились взглядом и он замер. Неуверенным взмахом головы смахнул упавшую на глаза прядь волос, зачем-то потеребил мочку ополовиненного уха и только потом радостно устремился ко мне навстречу. 
- Анг Ли! Ты ли это? Глазам своим не верю! Ты же сейчас должен быть… 
Он резко оборвал свои слова, крепко притискивая меня к своей худой груди почти беспалыми руками. 
- Пойдём ко мне в хижину, поговорим. Хотя, нет. Сначала раненные. 
- Узнаю своего старого друга. Для тебя долг был, есть и будет, прежде всего. Чем могу помочь? 
Призывно махнув мне рукой, Чен быстро прошёл в свою хижину. Я огляделся, входя вслед за ним. Внутри она явно служит ему не только штабом, но и целительской. Разделённая на две неравные половины: справа операционные столы и полки с травами, отварами, мазями и прочими необходимыми для целителя снадобьями, слева один низкий стол заваленный картами и прочими бумагами, окружённый рядами циновок. Сразу же стали заносить носилки с раненными. И только после того, как последний раненный воин получил от него помощь, он утомлённо присел на циновку и рассказал мне всё, что случилось с ним после моего исчезновения. 
- Вонг, истратил всю свою Ци почти до капельки на твой перенос в другой мир, а потом, как и обещал, попытался выпить меня. Но, видимо, из-за усталости, запретная магия ему до конца не подчинилась, поэтому ему хватило и половины моих сил для собственного восстановления. Вот когда я понял, каков резерв магии был у него на самом деле, и сколько в нём было той, что он поглотил из тел павших. Повозмущавшись на то, что некоторым достаётся намного больше Ци, чем заслуживает он и только он, наш вампир ненадолго зачем-то вышел из палатки, а когда возвратился, попытался меня подчинить. Но не зря же я являюсь признанным воином – целителем. В нашей целительской среде тоже есть свои секреты. Короче, пусть он и был уверен в том, что у него всё получилось, но это было не совсем так.  
Друг озорно мне улыбнулся и в этой улыбке я увидел отголосок того прежнего Чена. 
- Приказав мне следовать за ним, Вонг вошёл в твою палатку, собрал в кучу все ценности, какие-то бумаги и свитки, вытащил из лежащей в углу кучи тряпья пустые мешки и заставил меня всё в них сложить, а сам устроил в палатке полный кавардак. Я тогда не знал, как он объяснил всем твою и мою пропажу, гибель тяжелораненных и все остальные бесчинства, которые совершал потом надо мной и другими раненными, но как-то он выкрутился. Всё то время, что я провёл у него в палатке, я сидел прикованный цепью в самом дальнем её углу. Каждый вечер он выводил меня в её центр и начинал измываться.  
  Вначале он подробно рассказывал, что он собирается сегодня со мной сделать, затем выпивал ровно половину оставшейся у меня магии, и лишь потом медленно отрезал то палец, то кусок плоти с руки или ноги, заставляя меня немного залечить полученное увечье. Он явно получал огромное удовольствие именно от того, что видел, как я слабел, и раз от разу делал это всё медленнее и медленнее. В конце концов, я не смог вылечить очередную рану, и он потерял к этому развлечению всякий интерес. Выпив меня досуха, он выбросил моё изувеченное тело в кучу лежащих неподалёку от его палатки трупов, предварительно зачем-то раздев, а потом прикрыв телами выпитых до этого воинов.  
Чен горестно вздохнул, вновь переживая смерть всех тех, кого он должен был спасти, но не смог. Как я его понимал. Сколько друзей, с которыми мы прошли всю войну, погибло именно по вине Вонга. 
- Поздней ночью я выбрался из-под кучи тел и сбежал. Да, я был жив. Жив всё то время, когда у меня якобы перестало биться сердце и остановилось дыхание. Жив, когда он раздевал меня и выносил вон. Жив, когда он забрасывал мой труп телами погибших ребят. Целители называют такое состояние человека – наведённым летаргическим сном. Человек считается условно живым, но его сердце бьётся не чаще одного удара в час, а дыхание настолько поверхностное, что практически неощутимо. Даже температура его тела во время такого наведённого летаргического сна постепенно снижается почти до температуры окружающей среды.  
  А наведённым этот сон называется от того, что телу заранее задаются параметры пробуждения через какое-то определённое время. Поэтому очнувшись и немного отлежавшись, я частично восстановил остатки своей магии (это ещё один секрет целителей) и поскорее убрался подальше от лагеря и своего мучителя. Я шёл и шёл, не разбирая дороги, пока силы не покинули меня окончательно. Не буду тебе рассказывать, чего мне стоило залечить нанесённые Вонгом увечья. Прошло слишком много времени после того, как я их получил, да и раны были слишком глубоки. Но, как видишь, у меня многое получилось. А лицо, - Чен устало отмахнулся рукой от попытавшегося что-то возразить меня. 
- Как говаривала моя матушка, с лица воду не пить. Да! Ты же не знаешь, - встрепенулся он. 
- Вонг, оказывается, распустил слух, что нас похитил диверсионный отряд противника. Он якобы их видел, представь, видел единственный из всего лагеря, и нас теперь считают погибшими от их рук. Нас посмертно наградили высшими наградами, присвоили кучу почётных званий. Но главное, он тоже считает нас обоих давно умершими. 
- Слушай друг, - не удержался я от вопроса, - а ты не знаешь, что случилось с нашим учителем? 
Чен опять печально вздохнул и я понял, что он меня не обрадует своими новостями. 
- Ты же помнишь, что Мастер Шу уже был очень стар, когда взялся нас учить. Представляешь! Оказывается, он совсем немного не дожил до конца войны и умер примерно за год до нашей победы. По крайней мере именно эту версию случившегося рассказали мне все, кого я расспрашивал. Так, что Вонгу не пришлось хвастаться перед ним своими мнимыми достижениями. И учитель, к счастью, так и не узнал, какой мразью стал его последний ученик. И какой страшной ценой он заплатил за своё могущество.  
  После выздоровления, я долго скитался, копил силы. Потом в один из дней решил: хватит. Если не я, то кто сможет дать отпор зарвавшемуся вампиру, в которого превратился мой бывший друг. Кто, как не я знает все его слабые стороны. И вот я здесь. Командую отрядами сопротивления. А с твоим возвращением, мы теперь сможем устроить Вонгу такую «сладкую» жизнь, что ему точно не поздоровится.