Бездомный главнокомандующий.

Глава сорок восьмая

                                                 ГЛАВА СОРОК ВОСЬМАЯ 

  Я лихорадочно прокручивал в голове все этапы нашего плана, отыскивая в нём не замеченные ранее нестыковки. Как бы он ни был хорош, всегда есть вероятность, что всё пойдёт совершенно по другому сценарию. Но вот, где-то вдалеке послышался скрип колёс, щёлканье кнута погонщика волов и мерная поступь большого количества людей. 
  Я прекрасно осознавал, что встретив столько поваленных деревьев, любой человек насторожится и примет все меры для безопасности порученного ему дела. Но, если честно, я не мог даже предположить, какие меры безопасности предпримет этот хитрый и наверняка чрезвычайно умный человек. Из-за отсутствия достаточной информации, я не мог мысленно влезть в его шкуру, заглянуть в его мысли, а мог только примерно предположить, что он предпримет в том или ином случае. 
  Размер его паранойи превзошёл мои самые смелые предположения. Тяжёлую, окованную толстыми слоями металла медленно движущуюся крытую повозку с золотом, плотно окружённую двумя рядами до зубов вооружённых воинов, натужно тянула четвёрка усталых волов. Впереди и позади повозки шли отряды ощетинившихся стрелами лучников, зорко следящих по сторонам. Едва качающиеся ветви деревьев, шелест сдвигающихся крохотных камешков и громкий щебет потревоженных птиц, говорили об многочисленных разведчиках, сопровождающих этот отряд с обеих сторон дороги. 
  Правил повозкой, видимо, сам глава этого отряда. Восседая на крыше, правая рука Вонга в правой руке (упс, каламбур) держал вожжи, а в левой, кнут которым нещадно хлестал волов. Бедным животным было едва по силам волочь эту тяжеленную повозку с её седоком, а ещё нужно было поднатужиться, чтобы втянуть эту махину на взгорок, тщательно следовать изгибам дороги и при этом не пугаться резких команд, лязга и топота окружавших их со всех сторон людей. 
  Один из шедших по склону разведчиков вдруг оказался на виду. Это он наклонился разглядеть кем-то или чем-то расшатанный камень. Но ни выпрямиться, ни подать ещё какой-либо знак он не успел. Повозка пересекла невидимую линию и на неё, как и на всех сопровождающих её воинов обрушилась лавина камней. Начавшись где-то ближе к вершине горы, камнепад с грохотом и пылью быстро скатывался вниз, по пути набирая большую мощность. Вот для чего был нужен тот заранее расшатанный камень и сотни ему подобных. Один из которых и был замечен так некстати нагнувшимся разведчиком. 
  Сметая всё и всех на своём пути, лавина скатилась вниз и сквозь клубы пыли мы постарались разглядеть, кто и что осталось на дороге. Бедных волов, как и почти до самой крыши заваленную повозку погребло под навалившимися камнями. Но большинство воинов успело отскочить, и теперь быстро сориентировавшись, пристально вглядывалось в склоны по обеим сторонам от дороги, опасаясь нападения.  
  Нападать именно сейчас, мы не собирались. Нам уже доложили наши разведчики, что немного сзади этого каравана десяток воинов ведёт ещё одну четвёрку волов, предназначенных как раз на такой случай. А что? Обвалы в этих горах совсем не редкость. И не предусмотреть подобное, да тут нужно быть настолько недалёким человеком, что в элитных частях самого Вонга ему точно не было бы места. Тем более, среди его верхушки. 
  Я отправил десяток разведчиков узнать, выжил ли казначей и другие снесённые лавиной воины. А если да, то попытаться их незаметно прикончить или хотя бы выяснить, в каком они состоянии. Я удивился, что солдаты не бросились это выяснять в первые же минуты, как закончился камнепад, но потом решил, что Вонг просто отдал приказ, ни единому из них не покидать охраняемую повозку ни при каких обстоятельствах. 
  Наконец, все камни были убраны. Туши волов оттянуты в сторону, а запасных привели и впрягли на их место. Немного поредевший отряд восстановил прежний порядок расстановки воинов. На крышу чуть перекосившейся повозки влез другой погонщик. Он щёлкнул кнутом. Свежие, не успевшие утомиться волы приналегли на ярмо и она, скрипя колёсами, тронулась в путь. 
  Крадучись, в сопровождении своих товарищей, я поспешил вниз к следующему этапу этого пути. Нас догнал один из разведчиков, которого я отправлял разузнать о судьбе снесённых лавиной солдат и правой руке Вонга. Принесённые им новости, заставили меня призадуматься, прикидывая варианты дальнейшего развития событий, которые неожиданно приняли совсем другой оборот. А вот чем это могло грозить именно нам, стоило обдумать. 
  Тем временем, повозка добралась до размытого рекой участка дороги. Внимательно осмотрев края промоины, воины сгрудились вокруг повозки. Посовещавшись несколько минут, они развернули её и отправились именно туда, где у нас была припасена для них масса всевозможных сюрпризов. 
  Затраченного на объезд времени, как раз хватило, чтобы посланный вперёд десяток наших воинов, запас в предполагаемом конце пути этого отряда массу больших вязанок с хворостом. Я, конечно, могу и ошибаться. Но я пожертвую правой рукой, если правая (опять каламбур, да что это такое) рука Вонга не едет запертым внутри этой повозки. На очевидность этого предположения меня натолкнуло то, что воины для совещания сгрудились именно вокруг неё, хотя она собой загораживала обзор и мешала общаться доброй половине их состава. 
  Тем временем, отряд приблизился к третьему, заключительному этапу его уничтожения. В этом месте дорога то и дело петляла среди многовековых деревьев. Обхватить некоторые из них не могло бы и трое взрослых человек. И именно тут мы расположили наши ловушки. Часть на самой дороге, часть вдоль неё, но большинство - именно среди ветвей этих исполинов.  
  Не буду описывать, как стрелы пробивали насквозь грудь, голову или горло воинов. Как их буквально пришпиливало копьями к стволам. Как отрубало вращающимися клинками ноги, а следом и головы. Как они проваливались в замаскированные ямы на самой дороге, густо утыканные на дне заострёнными кольями. Такое отвратительное побоище не делает много чести его устроителям, хотя быстро и действенно ведёт их либо к победе, либо просто банально приближает их к задуманной цели.  
  После того, как от окружающего повозку отряда осталась едва ли не пятая его часть, а сопровождавших его разведчиков собрали стрелы и клинки уже наших, в бой вступили почти все наши люди. Выпустив на бегу по две-три стрелы, они отбросили в сторону свои луки и выхватили мечи. Да! Не покривя душой, могу сказать, что воины Вонга не зря едят свой рис. Сражались они, защищая свои жизни яростно и неистово. Полностью отдаваясь схватке. Но и мои ученики успели многому у меня научиться. 
  Отправляя к праотцам очередного противника, я успел заметить, как в стене повозки примерно на уровне моей груди открылась узкая щель, из которой в сторону нападавших воинов вылетела стрела. Переместившись на другую сторону дороги, я едва успел прикрыться своим очередным противником, как в его спину вонзилась точно такая же стрела. Быстро его прикончив, я постарался очутиться у самого угла повозки, и как раз вовремя. Теперь я уже отчётливо заметил, как в металлической стенке повозки опустилась некая заслонка, приоткрывая узкую щель. И только мой своевременный взмах мечом, помешал очередной стреле найти свою жертву. 
  С этим затаившимся стрелком нужно было что-то делать. Предугадать, с какой стороны повозки откроется следующая щель ни я, да и никто другой бы не смог. Как не мог я сам неподвижно стоять возле неё, дожидаясь подходящего случая. Бой-то ещё продолжался. Разумно предположив, что щели могут находиться со всех четырёх сторон, я крикнул своим воинам, чтобы они по возможности сражались, оставляя между собой и повозкой своего противника. Но кто бы меня ещё слушал?  
  В пылу сражения никто из них не разбирал, где находится он, где его противник, а просто рубился, пытаясь не дать кому-то себя убить. При этом всеми силами стараясь поразить своего соперника. Неведомый стрелок, не разбирая, кто есть кто, раз за разом находил для своих стрел новую жертву. Но и мои воины не стояли на месте. Наше превосходство было пусть и не в умении, но в численности и упорстве. 
Наконец, настало то время, когда рухнул последний защитник повозки. Приказав всем оставшимся друзьям, пригнувшись, собраться у её колёс, я подал сигнал. Тот час из леса, прикрываясь огромными вязанками хвороста, побежали люди. Они передавали его нам, а мы уже обкладывали им повозку. Хвороста набралось так много, что он перекрыл возможные щели, и я приказал своим воинам выпрячь чудом выживших волов и отойти вместе с ними на безопасное расстояние от повозки. 
  Поджигая хворост, я уже знал, чего мне ожидать. Не прошло и двадцати минут, как изнутри повозки раздался кашель, быстро перешедший в оглушительный вой заживо горевшего в ней человека. Разнёсшийся вокруг осевшей повозки смрад сгоревшей плоти, окончательно подтвердил мою догадку, что в ней скрывался человек.  
  А вот был ли это правая рука Вонга или кто-то другой, мы смогли выяснить лишь после того, как раскидали и погасили остатки хвороста и сбили с двери замок. Ну что могу сказать. Зрелище дымящегося тела никому не доставило удовольствия. Зажимая носы, я и ещё двое воинов выволокли его из остова повозки и оглядели. Да. Это действительно был правая рука Вонга.  
   По шутке провидения он принял именно ту смерть, какой очень любил предавать пленённых им крестьян и младенцев. Рассыпанные из полуистлевших мешков монеты и слитки золота были нами остужены, собраны, нагружены в приготовленные заранее корзины и водружены на спины многострадальных волов. 
   В сопровождении нас и наших раненных товарищей (да, мы по пути прихватили ещё освежеванные туши незадачливых предшественников наших волов) отвоёванные нами богатства были переправлены в лагерь сопротивления.