Бездомный главнокомандующий.

Глава пятьдесят пятая

                                              ГЛАВА ПЯТЬДЕСЯТ ПЯТАЯ 

  Нас с Ченом, что показалось странным только мне (конечно, о своих подозрениях я ведь так ему и не сказал) распределили на один и тот же пост. Мы стояли по обе стороны от входа в палатку, назначение которой я пока затруднялся определить. Нет. Я, конечно, понял, что это было нечто вроде островка отдыха для кратковременно прибывающих в ставку членов верхушки командования.  
  Внутрь заглядывать в неё нам не полагалось. Мы, словно неподвижно замершие истуканы, стояли у входа снаружи. А те из офицеров, кто прибыл в ставку командующего, и кому приспичило справить нужду, перекусить (более плотно можно было поесть в офицерской столовой) немного отдохнуть или развлечься каким бы то ни было способом, приходили именно в эту палатку.  
  С противоположной стороны в точно такой же вход, охраняемый другой парой воинов нашего отряда, туда-сюда бегали их личные адъютанты со срочными распоряжениями, только что прибывшими бумагами, но чаще с напитками, закуской и всем тем, что ещё могло потребоваться отдыхающим в ней офицерам. 
 Изнутри обширной палатки, видимо поделённой на отдельные зоны, постоянно доносился перезвон бокалов, громкие разговоры, женский смех и азартные выкрики находящихся там мужчин. И днём и ночью её заливал яркий свет факелов, от которого по ночам на её стенах плясали причудливые тени. 
  Ткань палатки сама по себе была невероятно плотная, способная легко сдержать порывы ветра и даже сильный ливень, но при этом она обладала прекрасной звукопроницаемостью. Каждое произносимое в ней слово, да даже громкий вздох, могли слышать не только мы. Но, кого это волновало? Особенно после двух, трёх бокалов вина. Похвальба об удачно проведённой вчера ночи, это самое невинное, что звучало из уст подвыпивших офицеров. 
  А чаще, обсуждение достоинств и недостатков известных в определённых кругах красавиц. Пьяные жалобы на то, что кого-то опять недооценивают, обходят в раздаче званий и привилегий или, что звучало ещё чаще, осторожное перемывание косточек вышестоящему начальству и более смелое - предполагаемым конкурентам. 
  И вот тут-то я внимательно навострял уши. Сколько имён я запомнил, вычленив из этих пьяных разговоров, не сосчитать. Сколько моих предположений и подозрений обрело ясность. Теперь я был почти на сто процентов уверен, что за спинами главнокомандующего армией Вонга, как и за его собственной, стоит некто третий. 
  Кто это? За весь тот месяц, что я простоял на посту у входа в эту палатку, пока мне выяснить не удалось. Его имени ни разу не упоминалось. Но то, что он не только существует, но и в курсе всех действий и армии Вонга, и сопротивленцев (не говоря уже о правительственных войсках) у меня теперь не вызывало сомнений. 
  Дождавшись того, что в нашей отрядной палатке все засыпали, я записывал запомнившиеся имена офицеров из верхушки армии Вонга, выделяя особо жестоких и принципиальных и, при первой же возможности, передавал их ребятам. А сам думал, думал и ещё раз думал, пока сон не брал верх над моими мыслями. 
  Разговаривать на посту нам тоже не полагалось. Поэтому стоя и внешне равнодушно посматривая по сторонам, я тоже думал. Вспоминал. По новой анализировал слова, события и поступки всё это время меня окружавших или мелькавших мимо меня людей. И если раньше, у меня возникали лишь тени сомнений. То при проведённом тщательном мысленном анализе, они переросли в подозрения, а местами и уверенность в том, что большинство из них вовсе не были беспочвенными. 
  А армия Вонга, наконец-то покончив с окружающими столицу городами, принялась за её пригороды. Со дня на день, мы ждали переноса ставки главнокомандующего на новое место. И то, что оно будет с видом на столицу, был само собой разумеющийся факт. Но вот что странно. За все дни своего дежурства, я так ни разу не увидел самого Вонга. Да что там, я даже не нашёл (хотя этого и следовало ожидать, ведь наши передвижения по территории ставки были весьма ограничены) его палатки.  
  За время своего неподвижного стояния, я тщательнейшим образом продумал свой план действий. Да, он был безумный. Да авантюрный. Причём настолько, что его выполнение в самом прямом смысле зависело от череды невероятных случайностей. И эти случайности были настолько непредсказуемы, что произойди они не в том порядке. Или не произойди вовсе хотя бы одна из них, и цепь событий пойдёт совсем по другому сценарию. Который, скорее всего, приведёт к диаметрально противоположному результату. 
  Вся его прелесть была в том, что рассчитан он был только на меня и на моё в нём участие. Значит, даже в случае моей неудачи, никто и знать не будет, что он провалился. А следовательно, и не пострадает. Но я почему-то абсолютно был уверен, что у меня всё получится. 
  И если план, который мы составили с Ченом, фактически уже был выполнен. А нового ни он, ни я пока не предлагали, решив некоторое время (кстати, это именно Чен предложил временно залечь на дно) просто плыть по течению. То, повинуясь некоему интуитивному импульсу, о своём авантюрном решении я никому не сказал. 
  Да и что было говорить. Ну, скажу я другу, что подозреваю его в чём-то. Он либо обидится. Либо вначале поднимет меня на смех, а потом всё равно обидится. А потом ещё и раскритикует всю мою продуманную авантюру в пух и прах, не оставив от неё камня на камне. 
  Поэтому, стоя на своём посту и изображая на лице вселенскую скуку, я мысленно прорабатывал все возможные сценарии моей авантюры, стараясь свести к минимуму любой риск. И вдруг, я уловил обрывок разговора, точнее несколько громких слов, брошенных одним из пары проходящих мимо моего поста подвыпивших офицеров. 
- Удачи мне не может сразу дать. Везенье – дело случая, а случай надо ждать… 
Когда-то, когда я был ещё  учеником у Мастера Шу, он говорил подобную фразу. Только звучала она несколько иначе: 
- Удача, дело случая. Его не надо ждать. А просто вовремя делать то, что нужно и она сама к тебе придёт. 
Эти слова послужили неким катализатором, восстановившим цепочку моих воспоминаний. Я наконец-то вспомнил свой сон о моей спасительнице и все слова, что она мне говорила. И если то, что она напророчила – сбудется. То я разом покончу и с Вонгом, и с его кукловодом, и с этой войной тоже.