Бездомный Лорд

Глава 26. Свадьба и смерть.

— Девочка, ты назвала её мамой? — женщина с сигарой недоумённо посмотрела на Кристин, потом резко повернулась к подруге. — Ты же говорила, у тебя только сыновья.

Кристин будто не сразу поняла смысл слов.

Сыновья?

У мамы?

Она посмотрела на женщину перед собой — на родное лицо, знакомый изгиб губ, любимые морщинки у глаз. На ту самую женщину, которая когда-то пекла ей панкейки по воскресеньям. Которая ругалась, если Кристин забывала шарф. Которая умела одним движением ладони убрать волосы с её лба. Та, от объятий которой, ей становилось спокойнее.

Только сейчас это словно была не она. От мамы пахло алкоголем, дорогим табаком и резкими чужими духами. На ней было короткое блестящее платье, помада легла неровно, а взгляд бегал.

— Деточка, тебе нельзя здесь быть, — женщина поспешно взяла Кристин под руку и потянула в сторону от входа в бар. — Тебе лучше уйти. Мы всё обсудим потом.

— Потом? — Кристин едва узнала собственный голос. — Мама, что происходит? Почему она сказала, что у тебя есть сыновья? Почему ты не с папой?

Женщина сжала её руку сильнее.

— Тише. Не здесь.

Из распахнутых дверей бара ударил бас. Внутри кто-то громко смеялся, звякали стаканы, лёгкий дождик выбивал по железной крыше тихое: тук-тук-тук. Свет вывески всё так же падал на асфальт красными и синими пятнами. Всё происходящее казалось страшным сном.

— Милая, ты там скоро? — из бара вышел мужчина с помятым лицом и расстёгнутым воротником рубашки.

Это был не отец.

Кристин отступила на шаг.

В голове всё смешалось. Мама пьяна. Папы нет. Какой-то чужой мужчина зовёт её «милая». Незнакомка говорит, что у её мамы нет дочери…

— Мама… — Кристин сглотнула. — Кто этот мужчина?

Женщина, которую она всю жизнь называла мамой, на секунду закрыла глаза.

— Поговорим завтра, доченька. Хорошо? Сейчас ты просто поедешь туда, откуда приехала.

— Нет.

Кристин схватила её за руку обеими ладонями.

— Мы поедем домой. Прямо сейчас. И ты расскажешь мне, что происходит.

Женщина резко выдернула руку.

— Да нет у нас никакого дома!

Слова прозвучали слишком громко. Даже музыка будто на мгновение стала тише.

Кристин застыла.

— Что?

— Господи, как же я устала… — женщина провела ладонью по лицу, размазывая тушь. — Они всё равно сказали, что контракт скоро закончится. С меня хватит.

— Какой контракт?

— Деточка… — Она посмотрела на Кристин почти с жалостью. Почти. Но жалость была слабее раздражения. — Я не твоя мама.

Кристин не сразу услышала это. Словно фраза ударилась о неё и отскочила, не сумев пробить кожу.

— Нет, — сказала она тихо. — Нет, ты… ты просто пьяная. Ты не понимаешь, что говоришь.

— Чья ты не мама? — мужчина подошёл ближе и обнял женщину за талию. — Нашим сыновьям ты мама. А эта, кто?

— Дорогой, не вмешивайся. Это работа, — раздражённо бросила она. — Уже прошлая работа.

— Работа? — повторила Кристин.

Женщина перевела на неё мутный, усталый взгляд.

— Я актриса. Ак-три-са. Понимаешь? Меня наняли. Нас обоих наняли.

— Обоих?

— Меня и твоего «отца». Контракт был на семь лет: фотографии, звонки, иногда праздники, родительские дни в универе — все эти милые семейные штуки.

Кристин медленно покачала головой.

— Нет. Я помню… я помню, как ты…

Она осеклась.

В памяти вспыхнули обрывки: мама завязывает ей волосы перед школой. Отец чинит велосипед. Новый год. Поездка к озеру. Запах пирога. Смех.

Всё это не могло быть ложью.

Не могло.

— Я уж не знаю, чем ты там болеешь, что не помнишь своих родителей, — женщина сказала это быстро и тут же испугалась собственных слов.

Кристин подняла на неё взгляд.

— Что это значит?

— Ничего. Я ничего не говорила.

— Что это значит?!

Женщина отступила.

— Я должна была улыбаться в камеру, отвечать на звонки, иногда приезжать, создавать видимость семьи. Всё.

Женщина побледнела.

Её подруга выбросила недокуренную сигару и пробормотала:

— Слушай, мне это вообще не нравится.

Мужчина тоже напрягся.

— Может, хватит? — сказал он. — Пойдём внутрь.

Но Кристин уже не слышала их. Земля под ногами стала мягкой, ненадёжной. Она смотрела на лицо «мамы» и пыталась найти там хоть что-то настоящее. Хоть один след любви, которая была не ролью.

— А папа? — спросила она почти шёпотом. — Где он?

— Не знаю. Получил деньги и уехал к себе. У него тоже семья.

Семья.

Это слово добило её окончательно.

У её отца была семья.

У её матери были сыновья.

А у Кристин, выходит, не было никого.

Горло сжалось. Воздух исчез. Музыка, голоса, неон, мокрый асфальт — всё поплыло.

— Я… я не понимаю…

— Извини, — сказала женщина, но в этом «извини» было больше усталости, чем раскаяния. — Правда. Ты хорошая девочка. Просто… это была работа.

Кристин сделала шаг назад и пошатнулась.

Сильные руки подхватили её прежде, чем она упала.

На одно мгновение сердце болезненно дёрнулось.

«Джей».

Но когда она подняла глаза, то увидела Ориона.

Он смотрел на неё так, будто весь мир только что разбился у него на руках.

— Я заберу её, — сказал он тихо.

В его голосе не было угрозы, но мужчина у бара почему-то сразу отступил.

— Послушайте, — женщина, которая больше не была её мамой, вскинула руки. — Я не знала, что всё так обернётся. В контракте не было такого пункта.

Орион не ответил.

Он бережно поднял Кристин на руки. Так осторожно, будто она могла рассыпаться от неловкого движения.

Она не сопротивлялась.

Сил не было даже на это.

Белый спортивный автомобиль стоял у тротуара, слишком чистый и чужой для этой улицы. Орион открыл дверь и усадил Кристин на переднее сиденье. Он потянулся, чтобы пристегнуть её ремнем безопасности.

— Не трогай меня, — прошептала она.