Бежать

Глава 2

Даже деревья на новом месте болеют

Кроме связки ключей от квартиры (трех больших одинаковых и одного маленького на крепком кольце с металлическим брелоком и выдавленной на нем цифрой «1»), договора аренды на эту самую квартиру, книжек по оплате коммунальных услуг, двух поношенных белых халатов и косынок, которые Наташе следовало постирать и погладить перед дежурством, ей дали два отгула, чтобы прописаться и устроить сына в школу.

Начальница отдела кадров позвонила знакомой в паспортный стол, сообщила о приеме на работу иногородней с предоставлением жилья, и теперь Наташе нужно было наведаться в ОВД, поставить в паспорт штампик прописки.

С территории психбольницы Наташа вышла в приподнятом настроении. Теперь все наладится. Потому что есть работа, а значит будет зарплата, неплохая, кстати, по нынешним меркам, с надбавками. Есть меблированное жилье. Не пропадут они с Игорешей!

Единственным, слегка омрачающим радость фактом был слух о маньяке. Поначалу измученный разум Наташи не воспринял эту информацию. Ну маньяк и маньяк. Слухом больше, слухом меньше.

Еще в троллейбусе от вокзала она невольно подслушала разговор пассажиров и, конечно же, не придала ему никакого значения. Своих проблем хватает.

«Душит, гад, женщин, – пробубнил тогда за спиной Наташи женский голос. – Без разбору. Милиция каждый день новые трупы находит. В морге уже складывать некуда».

Чем страшнее становились подробности убийств и описания маньяка, тем меньше Наташа им верила. Жизнь в провинции – хороший тому учитель. Но позже, в беседе с сестрой-хозяйкой дома престарелых, тема получила внезапное продолжение.

– Ты по ночам не болтайся, – как бы между прочим посоветовала сестра-хозяйка Наташе, подбирая ей в кладовке халаты по размеру. – В газетах ничего о маньяке не пишут, но он есть. У меня муж участковый. Милиция вся на ушах. Не особо распространяется, конечно, тайна следствия у них, но ищут душегуба. Предупреждают всех, чтобы были настороже. А всё одно, девки гибнут. – Она повернула Наташу спиной к себе, примерила к ее плечам халат. – С зимы началось. Тогда двух задушенных нашли. Одну в парке, вторую через неделю на набережной. Вторая совсем ребенок, шестнадцать лет. Училась в нашем медучилище.

Наташа дернула плечами:

– Жуть какую рассказываете.

– Весной тоже двух нашли, – продолжила сестра-хозяйка все тем же лишенным эмоции тоном. Отложила первый халат и примерила Наташе второй. – И летом двух. Осенью пока никого, хотя уже ноябрь.

– Ждете, что опять двух девушек задушит? – спросила Наташа.

Сестра-хозяйка развернула ее к себе плавным движением, всучила халаты и пожала плечами:

– По идее, должен.

«Должен…» – эхом отозвалось в Наташиных мыслях.

– Вы так спокойно об этом говорите, – вслух сказала она.

– А чего волноваться? – Сестра-хозяйка принялась складывать отложенные халаты. –Старая я для маньяка. Дочек у меня нет. Это таким, как ты, молоденьким, русоволосым надо переживать. Он как раз таких выбирает.

По спине побежал холодок, и Наташа вышла в коридор к сыну.

Развод, переезд, маньяк… В голове помутилось. Еще одно потрясение и квартира не понадобится – прямиком к тихо помешанным.

Да и пошел бы тот маньяк! Не могут на человека свалиться все беды разом! Не ужастик же американский вокруг, а жизнь! Девяностые, слава Богу!

***

В микрорайон, где дали квартиру, Наташа с Игорешей приехали быстро, всего за десять минут – на маршруте было много троллейбусов. Но нужная улица никак не находилась. Наконец Наташа спросила дорогу у прохожей, и та указала на проулок между пятиэтажками:

– Туда. Там ваша улица. По левую руку будет медучилише. Не ошибетесь, там и ворота с табличкой. По правую, метров через триста от медучилища, ваш двор.

Наташа поблагодарила прохожую. Подтолкнула сына вперед, чтобы шел на виду, схватила чемоданы и уверенно зашагала. «Ворота слева – медучилище», – вертелось у нее в голове. – «Справа, метров через триста от медучилища, наш двор».

Они притопали на пустую улочку с односторонним движением, вдоль которой высилась аллея разлапых деревьев. Далеко впереди бледными стеклобетонными пятнами торчали многоэтажки и согревали Наташу надеждой: где-то там их с Игорешей новый дом. Справа – кирпичный забор. Таким обычно огораживали склады или автобазы. Слева через дорогу стояли сваренные из толстых металлических прутьев ворота, а за ними трехэтажное здание. В нем легко угадывался учебный корпус.

За воротами было пусто. Наверное, шла лекция, потому никто из учащихся не сновал по двору в белых халатах.

А с дороги-то двор как на ладони…

В памяти Наташи всплыли слова о молоденьких-русоволосых, которых выбирает маньяк и, поравнявшись с воротами, она замедлила ход.

Игореша ушел вперед. Оглянулся – остановился.

– Глупость какая! – отогнала страх Наташа. – Не надо себя накручивать. Девочку нашли на набережной, далеко отсюда.

Она кивнула сыну, чтобы шел дальше, и двинулась следом. Походка вновь стала уверенной. Однако мысль о том, что, возможно, маньяк все же бродил здесь зимой, выбирал жертву и может вернуться, ядовитым туманом окутала и без того растрепанное волнением сердце.

Подумать только, провинциальный Энск и маньяк. Хотя… Мать как-то рассказывала, что в пятидесятые тут орудовал насильник и убийца. Завлекал девочек конфетами, уводил в укромное место и…

– Вам помочь? – послышалось сзади, и Наташа, вскрикнув от неожиданности, уронила чемоданы и оглянулась.

Позади нее стоял мужчина. Невысокий, симпатичный, с виду старше тридцати. В кепочке, потертых черных джинсах и такой же куртке. Он отступил на пару шагов – слишком нервная реакция Наташи смутила его.

– Помочь? – переспросил он.

Наташа замахала руками, и мужчина аккуратно обошел ее и чемоданы, всем видом демонстрируя добрые намерения; пружинистым шагом одолел расстояние до конца кирпичного забора, пересек небольшой перекресток (Наташа только сейчас его заметила), потопал дальше вдоль одноэтажного облезлого дома и свернул направо – во двор.