Бежать бесполезно

Глава 1

Вымытый до блеска коридор, уже ставший привычным. Электрический свет, тусклый из-за солнца, бьющего в окна. Лестница, под которой мы спорили с Максом, прикасались друг к другу… Стоп! Опять…

— Мы идём на площадку! Ты с нами? — голос Леди приводит в чувство.

Прижимаю к груди папку с набросками. Через полчаса у нас урок живописи в саду, не хочу возвращаться в комнату, там мне совсем туго.

— Да… нет… — бормочу не зная, что придумать.

Меня вернули в школу-пансион “Выше звёзд” неделю назад. Я честно пыталась общаться с другими девчонками, но это требует ресурса, которого сейчас у меня нет. Сложно беззаботно болтать и улыбаться, когда внутри выжженная пустыня.

— Так, да или нет? — Леди приподнимает точёные брови.

— Я… нет. Мне нужно побыть одной, — выдаю как есть.

А что ещё делать, она просто так не отстанет. После того как я сбежала из закрытой школы, причём сбежала не одна, а с парнем, все хотят со мной дружить. Походу, теперь я вроде местной достопримечательности. И всем интересно выведать подробности, что у нас было с Максом. Только я ничего не рассказываю, ещё больше распаляя их любопытство.

— Это из-за Резкого? — Леди понимающе вздыхает.

— Из-за него тоже, — не отрицаю.

Ведь так и есть. Макс Резкий — парень, разбивший мне сердце. Обиднее всего, что сначала он пытался обвинить меня в том, чего я не совершала, а выяснилось, что сам вымогал деньги и поливал грязью мою семью.

Впрочем, неважно. Что сейчас об этом думать? Резкий далеко. Он сам отказался учиться в этой школе. Так что у меня впереди целых два года, чтобы навсегда вычеркнуть из памяти его лживые поцелуи, его бессовестные глаза, его наглую ухмылку… Ууу! Да хватит уже об этом думать!

— Леди, ты идёшь? — откуда-то сбоку появляется Муха и сразу оборачивается ко мне. — Привет, Кукла!

— Привет, — цежу сквозь зубы.

Мне не нравится здешняя традиция придумывать прозвища и называть всех учеников исключительно так. Но кто я такая, чтобы с ней бороться? Леди и Муха живут здесь несколько лет, и их всё устраивает. Ну а я без году неделя. К тому же Кукла, не так и плохо звучит, учитывая, что моя фамилия — Куклина. Не обидно, во всяком случае.

— Девочки, вы идите. Я пойду в сад, закончу последний набросок, сегодня хочу начать работать с цветом, — на ходу придумываю повод сбежать и быстрым шагом спускаюсь по лестнице.

В холле на ходу киваю мальчикам, что выходят из своего крыла. Один из них — Лис, открывает мне входную дверь и придерживает, позволяя выйти.

— Как дела, Кукла? — спрашивает своим обычным, вкрадчивым тоном, шагая следом за мной.

— Хорошо, спасибо, — улыбаюсь натянуто, но живо спохватываюсь. — А у тебя?

— Да тоже ничего, — подмигивает он, поправляя тёмно-русую чёлку, падающую на лоб.

С Лисом мне легче, чем с остальными. Он не лезет в душу, не пытается выведать подробности побега, узнать, где потерялся Макс или почему я вернулась в школу. Он вообще, не такой, как остальные: не пытается заполнять молчаливые паузы, не лезет из кожи вон, чтобы кому-то понравиться. Но, как ни парадоксально, нравится всем. Во всяком случае, девчонкам уж точно.

— Я хочу побыть одна, — выдаю, не подумав, и тушуюсь. Не слишком ли грубо?

— Без проблем, — Лис и не думает обижаться. — Захочешь поговорить, знаешь, где найти.

— Спасибо, — повторяю и сворачиваю на боковую дорожку.

Торопливо шагаю к ухоженным яблоням, что составляют основную часть школьного сада. По бокам растут липы и туи, а дальше — старые вязы, что были здесь, должно быть, ещё до открытия самой школы, уж очень толстые у них стволы.

Там под вязами есть беседка. Я обнаружила её, когда вот также бродила в одиночестве в первый день, после возвращения в школу.

Вообще, в саду несколько беседок, две, новенькие, ажурные, увитые розами, находятся на самом видном месте. Там любят собираться девчонки, но мне те беседки совсем не нравятся. Во-первых, они расположены под прицелом камер наблюдения, а во-вторых, возле них всегда многолюдно. Совсем не то, если хочешь побыть в одиночестве и пострадать вдоволь.

Так глупо… Страдать, думать вновь и вновь. Когда никто не видит, касаться губ кончиками пальцев, вспоминая, как их целовал Резкий.

Где он сейчас? Устроился на работу? Живёт у Глеба или вернулся к матери? Может, в свою старую школу пошёл, ему ведь только шестнадцать…

О Господи! Я опять о нём думаю!

Сворачиваю с идеально ровной дорожки, выложенной цветной брусчаткой, на старую, асфальтовую. Ныряю за куст жасмина, подстриженный в форме шара, огибаю сирень и сломанную горку, что притащили сюда с площадки, заменив на новую.

Вот и она. Беседка. Деревянный круг под крышей из шифера, густо покрытого мхом. Здесь, под кронами старых вязов, тихо и прохладно, лишь птицы перекрикиваются в зелёной листве, да шумит ветер в лесу, за высокой оградой.

Интересно, что здесь было раньше, до школы? Может быть, санаторий или лагерь? Ведь эта беседка – явно осколок чего-то более старого, чем элитная школа “Выше звёзд”. Надо будет поискать информацию в библиотеке. Вдруг что-то найду.

Толкаю скрипучую дверь и вхожу в полумрак, пахнущий пылью и прелыми листьями. Их здесь много — налетели через оконные проёмы ещё прошлой осенью, да так и лежат на деревянном полу.

Вдоль стен — низкие скамейки, кругом до самой двери, с потолка свисает паутина.

Миленько, что ж… зато тихо.

Вытираю ладонью пыль со скамейки и сажусь у окна. Папку с эскизами и пенал кладу рядом, оборачиваюсь к оконному проёму.

Сначала просто сижу, разглядывая заброшенную часть сада, потом перевожу взгляд на внутренности беседки.

Краска на стенах выгорела и почти полностью слезла, обнажив потемневшие доски. Принимаюсь ковырять остатки краски на скамейке. Сама не знаю зачем.

В парке возле моего дома на лавочках постоянно что-то писали. А здесь ничего нет. Совсем. Или, может, не сохранилось?

Внезапная мысль приходит в голову.