Бежавшие

Глава 1. 3:33

***
«Твою мать, как всё дошло до этого?», – промелькнуло в голове, когда она стояла посреди комнаты, полной трупов. Трупов, которых она узнала. Волна ненависти и боли захлестнули её с такой силой, что сердце готово было остановится в любой момент. Она смотрела на холодные тела, и тошнота подступала к горлу; мерзкий запах застревал в стенах, не давая даже надежду свежему воздуху проникнуть в эту атмосферу. Она опоздала. Было слишком поздно, чтобы что-то изменить, и осознание этого давило на неё. Она ненавидела себя за то, что груда тел теперь лежит неподвижно, гния на глазах. По её вине все эти люди погибли, и, не выдержав более этого кошмара, приставила дуло пистолета к своему виску.

***

Изабелла резко проснулась в своей комнате, задыхаясь и плача. Снова этот кошмар, уже четвёртый раз за неделю. Это уже не выглядит как простые кошмары, и это напрягает больше всего. Интересно, она кричала во сне? Похоже, что нет, обычно сбегалась охрана, если слышали крики. Что ж, тем лучше, не нужно объяснять отцу, что случилось.
Поднимаясь с кровати, она вытирала остатки слёз рукавами ночной рубашки и прошла в ванную. Дверь была приоткрыта, войдя в небольшую комнату, она включила свет и ужаснулась своего внешнего вида – растрёпанные волосы, лопнувшие капилляры на белках глаз, синяки на нижних веках от усталости – всё это последствия ночных кошмаров, которые её мучают на протяжении месяца. Что-то плохое должно случится, и она это знала, но что? Что может значить сон с полной комнатой трупов? Во сне ей показалось, что она знает всех этих людей, и в то же время, у трупов не было лиц. Как манекены.
Быстро сполоснув лицо холодной водой, она вернулась в свою комнату. Часы на прикроватной тумбочке показали 3.33. На протяжении месяца она просыпается после кошмара ровно в 3.33. Изабелла атеистка, но похоже, стала уже сомневается в своих взглядах, ведь вся ситуация напоминала какую-то бесовщину. И ведь никому не скажешь, покрутят только пальцем у виска.
И всё же её семья и приближённые заметили изменения Беллы в не самую лучшую сторону. Она исхудала, выглядела бледной и измученной. Сначала отец решил, что она села на диету, но Изабелла ест даже больше, чем обычно.
–Только не говори, что ты увлеклась мазохизмом и теперь мучаешь себя ежедневно...Посмотри на себя в зеркало, Изабелла– поддела мать девушку, когда та села с семьёй вчера завтракать.
–Нет, мам, просто в последнее время я себя плохо чувствую, –пыталась отмазаться Белла, но всё бесполезно.
В прочем, это не имеет значения. У её родителей было много хлопот, которые стояли выше самочувствия их старшей дочери. У отца была крупная фирма по лесозаготовкам, большой пакет акций, а мать имела несколько салонов красоты в городе и прилежащим селениям. Им было некогда даже спросить, как дела, не говоря уже о том, чтобы переживать за такие вещи, как самочувствие собственных детей. Всех устраивал такой ритм жизни, потому что двое их дочерей: старшая – Изабелла, и младшая – Аделия, были предоставлены самим себе. Разумеется, родители наняли для них охрану, так как могли себе это позволить, но по большей части большие амбалы были без надобности. Ни старшая, ни младшая не выходили из дома никуда, кроме школы.
Семья Изабеллы была богата. Дела отца передавали по наследству, и передадут в руки её старшему брату – Адаму, а после замужества Беллы и Аделии – их мужьям. Вся их жизнь напоминала Изабелле иерархию, которая ещё, казалось бы, каких-то 100 лет назад была первоосновной формой правления.
«Я так завидую твоей жизни... Ты, наверное, никогда себе ни в чём не отказываешь... Повезло, все двери открыты в этой жизни... Даже делать ничего не надо, на всём готовом...» и прочие высказывания сторонних наблюдателей, которые Изабелла слышала в свой адрес, довели до того, что она перестала появляться на публике. Она стала интровертом, стараясь придерживаться правила: чем меньше она будет показываться в обществе, тем меньше осуждения об обычных обывателей.
–Ты всегда на своей волне, как так можно? – ругал её отец.
А если с другой стороны, то что ей оставалось делать?
Да, она была богата, но она не знала, что такое любовь, поддержка, понимание, семейный очаг. С самого детства она отличалась в учёбе, лишь бы получить внимание и похвалу, но, став одной из лучших учениц гимназии в городе, она так и не услышала тёплых слов. В конечном счёте, она перестала об этом переживать. Ушла в себя, как ещё говорится.
«Смогу ли я уснуть теперь?», – подумала Белла, стоя перед кроватью и думая о том сне. За окном уже стало светать. Конец весны, конец мая, конец учебного года, конец всего... 1 июня родители назначили большое празднование по случаю окончания Изабеллой гимназию. Идея просто кошмар, но перечить родителям никто не имел право. «1 июня уже сегодня... Вот же дерьмо...» – с этими мыслями девушка залезла под одеяло. Ей до тошноты были противны все эти большие празднования, а ещё больше её тошнило от людей, которых она даже не знала, но все знали её. Какое им дело до того, что она закончила школу? Это даже звучит, как бред. Очередной повод, чтобы собрать всех "больших шишек" в одном месте и обсудить свой бизнес. «Ненавижу...», – проговорила про себя Белла, и накрылась с головой одеялом.

Заснуть так и не удалось. Невероятный уровень тревоги съедал девушку изнутри. Одевая строгий костюм (празднование начиналось уже с 8 утра, какой же бред!) она металась в собственных мыслях. Взвинченность, которая не свойственна Изабелле, теперь просто не отпускала её. Шестое чувство било тревогу, но истинной угрозы было даже не видно.
Дресс-код был для всех одинаков: чёрный костюм, любой белый верх, туфли, тоже чёрные (про похороны уже шутили все, кто додумался), ну и никакого броского макияжа. В общем, в мамином стиле, как говорила Изабелла. Девушка вписалась хорошо в такой стиль одежды, ей в принципе нравились костюмы, а с белой водолазкой, расширенными брюками в стиле клёш и чёрными оксфордами её образ выглядел просто идеально. Разумеется, будут те, кому такое не понравится, негоже дочери такого Большого человека, как Альфред Блумфилд, расхаживать в неброской одежде. Пусть она лучше не будет его дочерью, чем быть похожей на новогодний шар.
Выйдя из гардеробной и садясь за туалетный столик, чтобы нанести лёгкий макияж, она услышала стук в дверь.
–Слушаю, – отозвалась Изабелла.
–Госпожа, приветственный завтрак начнётся через полчаса, – не входя, сообщил уже хорошо знакомый голос.
–Да, Фил, я знаю.
–Ваш отец дал мне указание сопровождать вас, – снова заговорил грубый мужской голос.
Если бы кто-то находился сейчас рядом с Изабеллой, то почувствовал бы какая злоба исходит от неё. Отец разыграл какой-то цирк с тем, чтобы праздновать выпускной девушки и её отличительные способности, хотя ещё даже не были оглашены результаты экзаменов. Какой в этом был смысл? Лишний раз напустить на себя пуху можно было и менее хитрыми путями.
–Хорошо, Филипп, я поняла тебя, – после ответа мужчина удалился, оставив девушку наедине со своей злобой и ненавистью к людям.
Словно вспышки, перед Беллой пронеслись воспоминания, когда она пыталась убежать от мужчин, старше её в 4 раза. Они хватали её за руки, пытались схватить за талию, гладили волосы, заваливали подарками и комплиментами. Как только ей исполнилось 10 лет, это продолжалось беспрерывно. И вот, спустя 7 лет, ничего не изменилось. О, как же она ненавидела людей! Мерзкие мужчины, стервозные женщины, и всё это в её доме. Дерьмо.
Изабелла закончила приготовления. Длинные русые волосы идеально лежали на плечах, лицо стало более подтянутым, а глаза не такими красными. «Теперь можно подумать, что я просто болею, а не умираю», – сыронизировала девушка. Выйдя из своей комнаты, она увидела, что её уже ждали двое телохранителей (ей больше нравилось это название, нежели охрана). Филипп Дункан – по званию - генерал (такой человек, как Фил, и телохранитель? Смешно даже), приближённый отца, и Чарльз Дал – самый здоровенный амбал, которого Белла только видела. Оба были одеты в официальные костюмы, идеально соблюдали приказы отца. «Ладно, могли быть варианты и хуже...», – мелькнуло в голове девушки.
На самом деле ей было спокойнее, когда рядом был кто-то из охраны, но по большей части, она не была ни с кем в доверительных отношениях. Исключение составил лишь Фил. Он спас её однажды, и она ему благодарна до сих пор, спустя более чем 10 лет. Тогда он был ещё парнишкой, среднего роста, обычного телосложения, с бешеным потенциалом и огромным чувством справедливости. Сегодня это статный мужчина, даже довольно привлекательный, сколько Белла наблюдала за ним.
–Госпожа, мы сопровождаем вас везде, кроме банкетного зала, приказ Господина, – проговорил мужчина, о котором она только что размышляла, своим спокойным голосом. Как и всегда.
–Отлично, тогда идём, – Изабелла ушла вперёд.
Идя вдоль длинных коридоров её огромного дома, чувствовалось, что что-то в нём не так. Имения семьи Блумфилд были огромные: главное здание – сам дом, делился на центральную зону, западную и восточную. Трёхэтажный белый гигант располагался далеко за городом, посреди чёрной тайги и контрастно выделялся. Лишь его крыша под цвет тёмного елово-соснового леса делала не таким заметным. Его острые очертания буквально резали глаз, острые концы крыши протыкали небо и приманивали здешних птиц. Утром тебя будит карканье ворона, а вечером засыпаешь под пение сверчков. Внутреннее убранство тоже не давало ощущения домашнего очага и приветливости. Огромное количество коридоров и дверей, даже непонятно зачем, в которых легко можно было потеряться. Помимо главного здания имелись на территории и меньшие, но девушка никогда там не была, ей это попросту было не нужно. Изабелла оглядывалась по сторонам, будто пытаясь что-то увидеть или услышать, но всё было как обычно. Тёмно-серое покрытие стен давило со всех сторон, окна еле пропускали свет, погода была не в духе. Облака заволокли полностью небо и не пропускало даже солнечных лучей.
Обычно страх никогда не нарастал у девушки с такой быстрой скоростью, ей хотелось спрятаться, но она даже не знала от чего или кого. Руки потрясывались, из-за чего она постоянно теребила свои пальцы. Возможно, на ней сказывалось и то, что за эти сутки она спала не больше четырёх часов, а с пяти утра ушло три кружки кофе.
–Всё в порядке, Госпожа? – внезапно спросил Фил, что заставило девушку дёрнутся.
–Да, – после небольшой паузы ответила Белла.
«Тебе нужно успокоится, ничего не происходит, просто успокойся», – твердила она про себя до тех пор, пока не подошла к банкетному залу, находящегося в восточной части дома. Двое её сопровождавших мужчин открыли большие деревянные двери, и перед ней предстал большой и светлый банкетный зал, залитый светом огромной потолочной хрустальной люстры. Она ещё не знала, что навсегда возненавидит это день.