Безликие

Глава 5

Темный подвал осветился линией света, проникшей через приоткрытую дверь. Мэнкен и Винздор действовали быстро, чтобы оставаться незамеченными. Ещё несколько секунд назад они пристально рассматривали картину какого-то современного художника, который творил ради признания политиков. Но когда ближайшие люди скрылись за поворотом, безликие мигом открыли подземное помещение, спрятавшись за железными дверями. Дин успел отдаленно разблокировать вход и поменять видео на камерах за пару минут до прихода девушек.

— Дин, ты можешь включить тут свет? — встревоженно сказала Ки, после того как они оказались наедине с темнотой. 

Одна за одной лампы стали включаться, постепенно освещая мрачное помещение. Безликих встретил сильный холод, в котором хранились несколько старых полотен, накрытых бежевой тканью, раритетная мебель, которой не место под землей, а в углу одиноко стоял проигрыватель виниловых пластинок. От стен эхом отбились неспешные шаги двух пар ног, спускающихся по бетонной лестнице. Количество пыли превышало все допустимые нормы, заставляя девушек щуриться, а их легкие, не готовые к такому воздуха, вынуждены были усерднее работать Здесь явно давно никого не было. Киара подошла ближе к полотнам, аккуратно приоткрыла ткань и оглядела шесть картин неизвестных художников. Они, по мнению девушки, не имели никакую ценность, ведь судя по всему их нарисовали за года войны, а музей просто не решился выставить их на показ. И их сюжет, сделанный из линий и геометрических фигур, видимо понятен лишь одному творцу. Винздор отпустила ткань, вновь закрыв картины, и отошла к стене, словно желая найти скрытое помещение, где могла быть спрятана картина Томсона. 

Пока Киара оглядывала каждый сантиметр стен, Эйра с нескрываемым восхищением перебирала виниловые пластинки. Была бы возможность, она бы с удовольствием забрала их себе. Она искренне не понимала, как можно с легкостью уничтожить музыку старых времен или других стран, как можно человеческую культуру просто стереть. От одной лишь мысли об этом сжималось сердце. В этом столетии человечество достигло той финальной точки, которая и покажет, что ждёт их дальше — смерть всего или же начало первой мирной эпохи.

Проходили минуты, но догадка Киары о пропавшей картине всё не подтверждалась. Мысленно она перебирала варианты нахождения полотна, полностью сконцентрировавшись на своих мыслях. Девушка проверяла каждую догадку относительно подвала, но ни одна не стала ответом на вопросы о загадочной пропаже произведения Томсона. Эйра старалась не мешать ей, но время, что было им отведено, уже поджимало. 

— Киара, вам пора. Возвращайтесь в машину, — в ухе безликой раздался голос друга, сбив её с потока мыслей.

— Не мешай, прошу. Есть ещё пара минут, — раздраженно ответила она.

Замерев, она позволила идеям охватить весь разум, который был бы похож на клубок нитей, если бы его нарисовали на бумаге. Появившиеся теории заставляли Киару бегать по довольно небольшому подвалу, но нетронутые слои пыли и общее заброшенное состояние помещение возвращали её на начальную точку. Становилось неясно, где искать ответы. Девушка в отчаянье стояла посередине комнаты, судорожно ища глазами хоть маленькую зацепку.

— Боже, просто признай, что ошиблась. Я не собираюсь в пыточную и тебя вытягивать оттуда не буду, — Эйра скрестила руки на груди, взобралась на самый верх лестницы и глянула на наручные часы.

Киара расстроено оглядела помещение, а также толстый слой пыли, под которым находился каждый объект комнаты, помимо музыкальных пластинок и накрытых тканью картин, и разочарованно опустила глаза вниз. 

— Мы выходим, — тихо произнесла девушка, обращаясь к Дину. 

— Мне жаль, Киа, —  сочувствующе произнес парень, параллельно убеждаясь в безопасности выхода и выключая блокировку двери.

Девушки с улыбками на лицах продолжили оглядывать картины первого этажа, обсуждая их и держась за руки. Лишь через полчаса, когда они оказались в уезжающей с парковки машине, они смогли расслабиться и перестать ощущать за собой слежку. Киара измотано смотрела на белую полоску на дороге, чувствуя внутри опустошенность и даже беспомощность. Зацепок не осталось, и, вероятно, что это дело уйдет в архив на долгие года, если не навечно. 

Солнце довольно скоро спряталось за высотками, позволяя луне приступить к дежурству. Яркие фонари освещали пустынные улицы, по которым лишь изредка проходили охранники, следящие за выполнением гражданами комендантского часа. На зданиях продолжала работать многочисленная реклама, но без звука, дабы не будить канадцев. Каждое окно было зашторено из-за количества попадающего света, в котором никто не видел необходимости в данное время суток. Последний вечерний поезд метро, направляющийся на свою стоянку, проехал над пустой автомобильной дорогой.

В маленькой съемной квартире, на предпоследнем этаже многоэтажки, в тишине сидели двое представителей безликих, что битый час неустанно работали над своими заданиями. Киара в тысячный раз изучала всю информацию по пропаже произведения из национального достояния Канады. Девушка устало зевнула при просмотре очередного репортажа. Глаза закрывались, а её организму срочно нужен был восьмичасовой сон, иначе завтра он будет не способен нормально функционировать. Эйра недовольно посмотрела на Винздор, встала из-за стола, подошла поближе и закрыла крышку ноутбука Ки. Девушка вопросительно посмотрела на напарницу, облокотившись подбородком о левую руку. 

— Ложись спать. За последнюю минуту это был уже десятый зевок, — уверенно выговорила Мэнкен, отходя обратно к своему рабочему месту. 

Киара ни слова не сказала в ответ, лишь пожала плечами и выпрямилась в кресле. В ней боролось желание уйти спать с обязанностью продолжить бессмысленные поиски. Она впервые приняла решение, которое пойдет с пользой для неё самой, и это уже было своего рода победой. Киа плавно встала на ноги и, пожелав спокойной ночи Эйре, ушла в свою временную комнату. Её разум не был спокоен, там продолжался вихрь мыслей, который мог и не дать Киаре полноценно отдохнуть. Вопросы возникали один за одним, не приводя ни к одной двери, что могла бы пролить свет на их ответы. И мысли были не только о картине, но и об отце, о предателе среди безликих, о том, к чему придёт мир через год и придёт ли вообще.