Безлимит на "последний вагон"

Глава 2. Дети

К детям я ехала в очередной четверг на электричке сразу с работы. Места были заняты, и сорок минут пришлось трястись с сумкой продуктов в душном, бормочущем вагоне. Минут за десять до выхода я вышла в так же туго набитый тамбур и по привычке принялась незаметно рассматривать людей.

У каждого второго наушники и пустой взгляд в одну точку, у каждого первого лицо освещается экраном телефона, и можно увидеть как быстро на их лицах меняются эмоции.

«Это я сегодня еду стоя и с полными руками, а так… тоже пялилась бы в телефон, просматривая ленту друзей в соцсетях, смотрела бы короткие ролики» - подумала я.

Вагон остановился, тамбур стал чуть свободнее, и морозный воздух с кружащимися в нем снежинками ворвался внутрь.

Метель началась после обеда, и, судя по всему, не собиралась прекращаться. Нет, зима мне очень нравилась, нравились эти заснеженные лапы сосен, черное, будто разверзнувшееся небо в серебряных блестках звезд, дымка вокруг серпика луны.

Вагон очередной раз остановился, в динамиках с шипением назвали станцию, и только когда за открывшимися дверями я увидела знакомый пейзаж, спохватилась, что это моя.

Тропку за платформой заметало прямо на глазах. И я запереживала, что завтра придется брести по «целине», ведь уезжают из области рано утром, а возвращаются домой только вечером, как я сейчас.

— Люди тратят на дорогу три – четыре часа в день, - пробубнила я себе под нос, спускаясь с лестниц платформы. Со мной вышла четверка подростков, мужчина с сумкой через плечо и две девушки. Все они быстро обогнали и теряясь на виляющей между деревьями тропе спешили в дом, в тепло, туда, где их, наверное, ждут и любят.

Меня встретил лаем Джек – помесь лабрадора с какой-то совершенно дворовой особью. От лабрадора он имел отчетливо принадлежащие породе уши и умные глаза. И за эти глаза с опущенными книзу внешними уголками мы его и взяли. Взрослым. Из ветеринарной клиники.

Кто-то привез Джека сбитым с дороги, и оплатив лечение оставил. А моя подруга, работающая там доктором Айболитом, неосторожно рассказала о несчастном при моих детях. И я пообещала на него глянуть.

— В туалет выходит по времени, не пакостит, и ошейник хороший. Сразу видно, что домашний был, - расхваливала докторица Наташка, а мои дети, которым тогда уже самим пора было начать обзаводиться своими семьями, умиленно пускали слезу.

— Ну что, Джек, видимо, тебе придется пройти с нами, - осторожно сказала я тогда, глядя в его умные, и словно говорящие: «да я понимаю, что вам не нужна собака, и ни сколечки не обижусь, если не возьмете», глаза.

Джек, выпускаемый детьми как раз к моему приезду, сейчас лаял радостно, поставив передние лапы на перекрестие калитки.

— Ну что, ждал меня? И правильно, дружище, потому что тебе я тоже кое-что прихватила, - я открыла калитку своим ключом и поставив сумки на снег, гладила, прыгающего , чтобы хоть чуточку облизнуть мне лицо, Джека.

— Мама! – приоткрылось окно в кухне и из него высунулась Арина, - там, в снегу у порога стоит коробка, в ней мороженое. Прихвати пожалуйста! Мы делаем коктейль, - окно затворилось.

— У меня руки полные, - прокричала я в поправляемую за окном занавеску.

Занесла в прихожую сумки, потом вернулась к сугробу с ящиком и вынула три сливочных пломбира.

— Давай, раздевайся, метет там? – Арина стояла спиной, что-то нарезая на доске.

— Метет, а где Артем? Надо попросить его встречать меня по четвергам…

— Боишься, что нападут? – Арина хмыкнула, и, наконец обернулась.

— Боюсь, у меня когда-нибудь отвалятся руки. В следующий раз можете сами съездить до магазина, и купит ь все нужное на неделю, - я прошла в кухню и уселась на диван. Сверху на меня запрыгнул Джек и вынюхивая что я за последнюю неделю ела, где была и не гладила ли других собак, тыкался мордой то в щеку, то в шею, успевая лизнуть нос.

— Машина же у тебя в городе! – голос Артема был монным.

— У вас в километре магазин. Большой! Вдвоем могли бы прогуляться. Да хоть с санками. Я видела в гараже небольшие детские, - я не хотела даже обсуждать машину их отца.

— Ну… целый километр переться, мам, - Артем упал рядом и притянув меня к себе за плечо, поцеловал в щеку, - чем сегодня будем ужинать?

— А что приготовите, тем и будем. В пакете в коридоре есть утка, есть немного говяжьего фарша и свежие помидоры. Круп и картошки у вас навалом, - я вдруг расхотела есть, встала, включила кофе-машину, сделала себе большую чашку капучино, и, напялив белые с вышивкой, когда-то в самом начале нашего обладания этим домом их подарила Наташка – та самая подруга из ветеринарки, и вышла на крыльцо.

Было очень странно, что ветер прекратился, снег будто выключили, и небо просветлело.

Стояла так пока не замерзла, пялилась в черную с проблесками разгорающихся звезд небо и понимала, что не хочу вообще ничего. Радовало одно: скоро нужно был ложиться спать.

— Ты с бронхитом давно не лежала? – голос Ульяны – моей недавней подруги прозвучал угрожающе.

— Нет, Уль, захотелось подышать. Небо красивое! – ответила я, помахала пустой чашкой из-под кофе и уже взялась за ручку двери, чтобы войти…

— Я завтра к тебе забегу, мои никак не засыпают на улице. Надеюсь, сейчас дома смогу отключить эти моторчики, - Ульяна говорила о сыновьях, которых родила поздно, и сейчас не чаяла в них души.

— Забегай! Поболтаем! – ответила я и вошла в дом.

Арина отварила макароны, и сейчас обжаривала на сковороде фарш.

— Во! Как это называется? «По-флотовски»? – гаркнула она, заметив меня.

— «По-флотски». Отец бы тебя за это «флотовское» растерзал бы, - Артем сидел перед огромным телевизором на мягком и не менее огромном диване, закинув руки за голову.

Мое внимание привлекла яркая, мелькающая картинка, отражающаяся на стене. Я посмотрела на телевизор и замерла: во весь экран зеленые, бирюзовые, фиолетовые и розовые всполохи северного сияния, перемежающегося с панорамой белоснежного, ровного, словно простыня, поля.