Безлюдный город

Жду ответ!

Андрей с надеждой отчаянно кричал в трубку старого радио: «Мама, ответь! Пожалуйста...», получая в ответ пустой, но одновременно разрывающий сердце белый шум.

Достав старый, потёртый дневник, оставшийся от неизвестного доктора, Андрей начал выводить на его страницах текст:

«Не знаю, прочитает ли кто-то эти записи, но это единственный выход. Больше мне некому рассказать о том, что произошло за эти долгие, тяжкие года. Я живу в небольшом городе на окраине России — Доранск. Живущие здесь люди живут не богато, но и не сильно бедно, еды и денег хватает. Вернее, они когда-то жили здесь. Я живу в этом тихом городе с детства, уже как семнадцать лет. Два года назад настал тот самый день, который изменил всё. Я как обычно сидел дома, мучавшись от жуткой головной боли. Голова заболела очень не вовремя — поздно ночью. Пришлось отложить сон. Я решил проверить, спит ли мама. К моему удивлению, ни в спальне, ни в каком-либо другом уголке квартиры её не оказалось. Я не предал этому особого значения. «Может, она до сих пор на работе?» — подумал я. Не хотелось забивать голову дурными мыслями. В то время она часто оставалась на работе допоздна. Сон почти ушёл, так что я решил выглянуть на балкон, посмотреть на звёзды. Раньше я любил вечерами подышать воздухом на балконе, смотреть на красивые уличные фонари и еле видные издали звёзды. Иногда, перед тем как пойти спать, именно этим я и занимался. Вдруг, моё внимание отвлекла одна деталь: на улице не было ни души. Для меня было привычно, что поздно вечером во дворах собирались всякие пьяницы, сейчас же везде было пусто и абсолютно тихо. Жили мы не в самом лучшем районе, поэтому улицы без лающих дворовых собак и нетрезвых людей выглядели действительно странно. «Спят наверное» — подумал я, решив вернуться ко сну. Не стал заострять на этом внимание. Ранним утром я вышел на улицу. Вместо спешащих на работу людей меня вновь встретили лишь пустые улицы, эта ситуация становится ещё больше пугающей и странной. В первое время я, скитаясь от двора к двору, от дома к дому, пытался найти хоть кого-нибудь, любого живого человека. Потом начал безнадёжно кричать: «Эй, здесь есть кто-нибудь?» В ответ я снова получал лишь давящее молчание улиц. Единственные живые существа, которых я мог встретить на этих уже как будто мертвых улицах — это дикие звери. Эти существа удивляли меня ещё больше. Они ходили по городу как у себя дома. Как будто это их территория, а людей здесь вовсе никогда и не было. Я обратил внимание на одного из них — это был заяц. Его образ был максимально странным, непропорциональным и совсем не характерным для обычного зайца: тело внешне больше было похоже на собачье, лапы длинные, как будто это человеческие ноги, туловище вытянутое, размером с дикую рысь, дополняло эту непропорциональную картину хищное выражение лица. Его большие круглые глаза были залиты алой кровью. Выглядит зловеще. Он смотрел своим бдительным, как будто человеческим взглядом прямо мне в душу, пронзая её насквозь. Выглядел он так, словно готов прыгнуть на меня и безжалостно выцарапать глаза. Я решил, что беспокоить его не стоит, поэтому постарался как можно быстрее пройти дальше. До этого момента моя жизнь была самой обыкновенной, ничем не отличавшейся от жизни других подростков моего возраста. В свободное время я, как и все, смотрел фильмы, играл в футбол со своими друзьями во дворе. В остальное время я ходил в школу, учился нормально, с прогулок поздно возвращался домой, чувствуя запах и представляя изысканный вкус аппетитного маминого борща, который она готовила для меня каждый вечер. Его вкус напоминал мне о доме, тепле и уюте, а самое главное — о маме. Но в тот самый момент, за один день я потерял всё это: любящую маму, преданных друзей, родственников. С самого начала я даже не понимал что происходит, не верил в это, а может и не хотел верить. А что, если это просто долгий сон, или галлюцинация? Может это всё один длительный, страшный сон, и я скоро проснусь? Не знаю. Одно я знаю точно: уже ничего не вернётся на свои места, жизнь больше не будет прежней. Я больше никогда не поиграю в футбол с друзьями, не пойду в школу, не поем маминого борща. Где я только не жил эти два года: в гаражах, в сараях, в магазинах. Воду пью из реки, из-за чего моментами болит живот, сплю я в спальнике из дома, после чего болит спина, еду добываю из ближайших магазинов. Всё, что мне сейчас нужно — поговорить с кем-нибудь, встретить того, кто скрасит серые дни в этом умершем городе. Сейчас единственное, что я вижу — мир, погруженный в сплошной мрак: пустые тёмные переулки, нерабочие уличные фонари, когда-то освещающие заполненные детьми улицы, тёмное мрачное небо над головой, на которое я когда-то смотрел по ночам и мечтал о счастливом будущем, и единственные звуки которые я слышу из переулков — это крики ужасных диких зверей, заполонивших весь застывший город. Вид некоторых из них нагонял ужас — одна только пасть с зубами в пять рядов чего стоит. Дома разрушаются — то ли от ужасно сильных ветров, которые поднялись в последнее время и сбивают с ног, то ли от кровожадных монстров, которые то и дело ищут, каким кабаном перекусить. Здания за этот период стали покрываться различной зеленью. Глядя по сторонам, можно увидеть лишь туман, который перекрывает не только образы деревьев, но и звёзды на ночном небе, а в дневное время — свет от солнца. Иногда туман настолько густой, что даже сложно отличить день от ночи. В этом городе давно нет радости жизни, счастья от мелочей, улыбок проходящих мимо людей, света солнца, слепящий глаза, и моей мамы. Всё это исчезло, ушло так резко, моментально. И теперь каждый выход на улицу, это лотерея — съест монстр кабана, пробегающего неподалёку, или же тебя. А главный приз — жизнь.

В первый год после того дня, как в этом городе ни осталось ни души, я просто смотрел в пустоту и думал: «Что будет дальше? Будет ли вообще что-то?» Целыми днями я сидел и задавался вопросом о смысле этого всего. В первые дни после внезапного исчезновения людей я следовал цели найти хоть одного выжившего в этом хаосе человека, это было смыслом оставаться среди страшных существ. Это была моя единственная надежда, ради которой я существовал. А какой в этом смысл сейчас? Уже понятно: кроме меня здесь уже давно нет ни одной живой человеческой души. В первое время я верил, что есть кто-то ещё, но потом я принял всё как данное, потерял какой либо интерес к жизни, и всё что мне оставалось — бесцельно скитаться от сырого тёмного подвала к другому подвалу.