Безмолвие звёзд

Глава 1. Небесный рынок душ.

«Созвездие — это храм небесного пути, который охраняет духовный зверь. Небесный путь — пустота[1], но когда по нему следуют, то кажется, что он неистощим. Путей неисчислимое множество, но выбор, по которому следует человек — один, все они зовутся судьбой. Эти оба происходят из одного и того же начала, но только носят разные названия. А значит, за пределами врат храма есть то, что непостижимо. Непостижимое из непостижимых вещей и есть ворота всего таинственного. Человек и духовный зверь следуют по одному пути, но не единому».

Трактат «О духах и звёздах».

Автор Синь Ши.

Белые линии божественной формации[2] на ночном небе соединяли между собой четыре Небесных Дворца, распределённых по сторонам света. Их сияние переливалось мириадами звёзд больших и малых созвездий. Только центр небосвода зиял беспросветной пустотой. Очерченный белыми линиями большой четырёхугольник казался порталом в другой мир. Лишней деталью, что портила прекрасный узор ночных небес.

Синь Ши вздохнул, сжимая за спиной руки в кулаки. Каждую ночь в течении двенадцать лет он наблюдал за движением звёзд, но те оставались неизменны и безучастны к царству людей. И это беспокоило старца больше, чем если бы они пребывали в хаосе. Когда после бури в мире наступает тишина, разве не значит, что всё только начинается? Старик покачал головой, снова тяжело вздыхая. Его седые волосы были завязаны в пучок при помощи ивовой ветви, несколько прядей обрамляло худое, слегка вытянутое лицо, покрытое морщинами, узкий подбородок скрывала короткая, аккуратная борода. Несмотря на почтенный возраст, пожилой господин не утратил ясности ума, его тëмно-карие глаза смотрели в небо так, словно он мог разглядеть даже то, что находилось за пределами звёзд. А осанка оставалась прямой и уверенной, не согнулась ни от пережитых тягот, ни от тяжёлого мехового плаща, накинутого на плечи.

Он стоял во дворе маленького храма на вершине холма. Позади Синь Ши располагался главный дом, опущенный во мрак, а чуть поодаль стояла пагода Созерцания в семь этажей и два павильона для занятий и медитации. Вокруг храма практически не было деревьев, чтобы они не мешали наблюдениям за небесами. Но зато было множество цветов и пышных кустов, что сейчас были покрыты нежными хлопьями снега. В углу двора под сенью яблони стояли на совесть сделанные детские качели.

— Бессмертный мастер, — голос принадлежал ребёнку, что спешил к старику со стороны главного дома.

Синь Ши обеспокоенно нахмурился, оборачиваясь. Идущий к нему мальчик в свои двенадцать лет был уже достаточно высоким, а его серо-алый взгляд взрослым не по годам. Даже его голос уже переломился, будто у пятнадцатилетнего юнца, из-за чего звучал немного грубо. Хотя округлое лицо всё ещё оставалось по-детски нежным и открытым. Высокий лоб прикрывала чёлка, чёрные волосы были затянуты простой лентой в высокий хвост. Худощавая фигура скрывалась под тёплыми одеждами фиолетового и чёрного оттенка.

— Ли Ян? Мастеру Сюэ стало хуже? — бессмертный мастер сделал несколько шагов ему навстречу.

— Нет. Приступ отступил. Сейчас учитель просто спит, — мальчик вежливо поклонился. — Вы просили предупредить вас.

— Это хорошо, — Синь Ши облегчённо выдохнул. — Ты достаточно быстро среагировал. Раньше с ним уже случалось что-то похожее? Вы живете здесь больше полугода, но я впервые вижу его таким слабым.

Указав ребёнку в сторону небольшого столика и стульев из камня, на которых уже лежали подушки для сидения, он первый двинулся к ним. Прихватив плащ у живота, старик уселся и, подождав пока ученик господина Сюэ расположится рядом, посмотрел в сторону дверей главного дома.

— За то время, что мы путешествуем вместе, я сталкивался с болезнью учителя несколько раз, — опустив взгляд на свои колени, тихо проговорил Ли Ян. — Когда мы покидали деревню около семи лет назад, монах, в доме которого мы жили, предупредил меня, что учитель был на грани жизни и смерти и не просыпался два года. С момента своего пробуждения он каждые полгода принимал по одной чужой духовной звезде.

Синь Ши покивал головой на предпоследние слова мальчика, по привычке подняв ладонь, обхватил свою короткую бороду и задумчиво принялся её поглаживать. В теле духовного зверя или человека, отмеченного покровительством одного из множества созвездий, находилось девять потухших звёзд, что определяли уровень самосовершенствования. Они взращивались подобно жемчужине в раковине. И когда приходило определённое время, происходил прорыв ци, что зажигал одну из звёзд. Только после этого такую духовную звезду можно было забрать и поглотить всю силу, накопленную годами чужой жизни и медитациями. Чаще всего такой процесс происходил насильственно. Ведь если кого-то лишить духовных звёзд, то он погибал или становился калекой на всю жизнь, лишаясь права следовать по Небесному Пути. Какой безумец может решиться на такое добровольно?

— Раньше он не кашлял кровью, — мальчик сжал ладони в кулаки, сминая ткань плаща на своих коленях. — Ему нипочём были сырость и холод. А сегодня он не смог встать с постели и продрог, провалившись в беспамятство. Его начало лихорадить ни с того ни с сего, пока не вырвало кровью. Неужели это всё из-за того, что он поглощал чужие силы?

Мороз щипал за кожу, от этого щёки ребёнка раскраснелись. Он пытался сохранять спокойствие, но взгляд его всё равно взволнованно скакал по оставленным на снегу следам, что были хорошо видны в свете луны и звёзд. Бессмертный мастер не спешил с ответом на чужой вопрос. Поглощение чужой, насильственно забранной ци сопровождалось разными последствиями. Для быстрого получения силы многие мастера духа ступали по кривой дорожке, считая, что от двух-трёх раз ничего не случится. Для некоторых это проходило бесследно, но большинство становились зависимыми и теряли рассудок, словно находились под действием дурмана. Только касалось это лишь людей. Духовные звери к поглощению чужой силы были устойчивей.