Безмолвные голоса

Что видела вода

Озеро застыло в безмятежном спокойствии. Воздух над водой дрожал от жары, насыщенный запахами прогретого дерева, спорыша и водорослей. Стрекозы лениво кружили в воздухе, и их крылья сверкали на солнце осколками стекла. Высокие тучные сосны тихо шелестели. Где-то вдали размеренно стучал дятел, сооружая дупло в неподатливом стволе, а цикады напевали свою бесконечную песню. Лето было в полном расцвете — громкое, буйное, сочное.

Голоден… Кость, плоть, кровь… Как я голоден…

Осколки разбитой бутылки все еще лежали среди камней. На берегу не было видно ни малейшего движения, но земля все помнила. В затишье нарастало напряжение.

Здесь... Снова здесь... Тошнотягостно... Пустошенно... Я сломлеваюсь... Стогораю...

Камыш вздрогнул, поднялся легкий ветер, но он не принес ничего интересного. Ни голосов. Ни запаха жизни, достойного внимания. Только медленное гниение подлеска и слепое, бессмысленное мельтешение мошек.

Зашуршали сухие листья. Из кустов выскочил кролик и остановился, приподняв уши и широко раскрыв глаза. Его маленькое тельце дрожало в такт сердцу. Он повернул голову и осторожно принюхался, шевеля носом.

Незримая тень повернулась к нему, но не с любопытством, а с чем-то более хладнокровным — она оценивала его.

Шерстяной... Костомяс... Земнокров... Вкусный, да... Но легкодушный... Прыгомаленький... Пищепорожний...

Кролик снова исчез, ничем не испуганный, никем не преследуемый. Солнце продолжало свое движение. Облака появлялись над верхушками деревьев, а затем проплывали мимо, ленивые и тяжелые. Мухи кружили парами. Вода плескалась о камни в терпеливом, ровном ритме. Время тянулось. Время едва ползло. А тень ждала.

Где-то над головой тишину взрезали крылья. Показался ястреб и стал описывать неторопливые круги. Он издал протяжный, резкий клич и продолжил свой медленный полет.

Небомяс... Не та форма... Дальнеперый...

Прошли уже почти сутки с тех пор, как тень оказалась здесь. Теперь она не просто изнемогала от голода — она истончалась. Ее время утекало, медленно, но неумолимо.

Вечер принес с собой новые звуки — голоса людей. Звонкий смех, слишком громкий для вечерней тишины. Ветки захрустели под торопливыми шагами. На опушке появились две фигуры — парень и девушка, не старше шестнадцати лет, оба пышущие беззаботным задором юности. Они небрежно сбросили рюкзаки, стянули с себя одежду и забежали в воду, рисуя серебристые дуги на темной поверхности озера.

Теплокровы... Двоекожи... Да, да... Ближе, идите ближе...

Тень двинулась навстречу, ведомая одной мыслью, единственным намерением — но в нескольких шагах от них вдруг замерла.

Неправый запах... Глиноножный… Ржавоплесневый… Камнепустный… Малолюдный...

Тень не двигалась. Голод изводил ее, но она знала — эти двое были плохой добычей. Поэтому она просто стояла, изучая их с холодным бесстрастием ученого, наблюдающего за странными насекомыми.

Юные тела поблескивали каплями воды в приглушенном свете. Они плавали, окликали друг друга, дразнили. Волосы девушки развевались языками пламени. Парень нырнул, подплыл к ней и обхватил талию. Они снова рассмеялись, заговорили приглушенно и неразборчиво, а затем умолкли, но то была не тишина — тень слышала их дыхание, всплески воды, прикосновение тел.

Да, плоточеловек, да... Ближе, ближе к ней... Кусай ее мокророт... Ешь ее...

Их тела двигались в воде, переплетались, касались. Было ли это слияние губ, рук или что-то более глубокое, тень не могла понять. Она ощущала только трение, близость, разгоряченные вздохи, дрожь.

Он снедает ее...? Нет, крови не чую… Не рвет ее. Только шумит. Тихо шумит… Но зачем... Зачем...

Парень поднял спутницу на валун у кромки воды. Девушка обхватила его ногами, выгнув спину и обнажив шею. Он склонился над ней. Ее дыхание замерло. Они слились воедино, наполовину погруженные в воду, наполовину скрытые в тени, и незримая сущность на мгновение почувствовала боль, не имевшую ничего общего с голодом.

Но она так ничего и не поняла.

Вскоре они ушли — снова смеясь, вытирая волосы рубашками, поблескивая мокрыми ногами в багряном свете заката. Их силуэты исчезли за деревьями.

Озеро вновь затаило дыхание. Некоторое время ничего не двигалось, кроме насекомых — маленькие крылышки жужжали у кромки воды, вышивая в воздухе крошечные узоры. Солнце опустилось за горную гряду, и тени потеряли очертания.

Взошла луна, бледная и отстраненная. Вдали раздался крик совы. Ответа не было. В камышах что-то плеснуло — быстро, словно в панике. Затем снова стало тихо.

Много позже раздался новый звук: долгое и низкое шипение, словно шепот пара под раскаленным камнем. Из высокой травы выскользнула змея. Ее тело было гладким и извилистым, черным, как мокрая веревка. Она двигалась спокойно и целеустремленно, ритмично выбрасывая язык в воздух, ловя запахи. Она остановилась возле осколков стекла, замерла и свернула хвост полукольцом.

Тень наблюдала.

Неправильнокровый... Хладноползун... Нет рта для слов… Нет пальцев...

Змея наклонила голову, замерла и прислушалась, затем снова уползла, исчезнув между корнями. Звезды продолжали катиться по небу. На листьях медленно собиралась роса. В деревьях под весом спящей птицы треснула ветка.