Безмолвные голоса

Пироги и страсти

Сплетни — ужасная вещь. Кто-то скажет, что они хуже диких зверей, и, возможно, не без оснований. Праздные языки, болтающие без меры и пощады, порой разрушают судьбы людей с тем же остервенелым упоением, с каким гиены рвут на куски добычу. Впрочем, в таком забытом уголке королевства, как Эльмарин, сплетни были не просто развлечением — они были главным источником информации.

Газет, когда они доходили до этих мест, почти никто не читал — да и какую правду можно было почерпнуть из их страниц? Восторженные похвалы королю, бесконечные рассказы о скачках и унылые сообщения о рождении детей и пропаже коз. Книги? Пфф! Нелепые выдумки, в которые верят только те, кто говорит пословицами и забывает солить суп. Архивы? Замшелые фолианты, предназначенные лишь для еще более замшелых историков, помешанных на спорах о том, что именно сказал или сделал какой-нибудь триста лет назад почивший герцог. Кому это вообще интересно? Настоящая, бьющая ключом жизнь была здесь и сейчас, и она давала гораздо больше материала для обсуждения, чем мог придумать любой писарь.

Зажиточные граждане собирались в гостиных за чашкой изысканного чая, чтобы еще более изысканно обсудить последние скандалы и курьезы. Для тех, кто победнее, были другие места: рынок, ярмарка, а в те редкие дни, когда приезжал передвижной театр — городская площадь.

Впрочем, в теплое время года большинству даже не нужно было далеко отходить от собственных ворот. Стоило только сесть на лавку у забора, как тут же подходила какая-нибудь болтливая соседка, готовая с азартом карточного игрока делиться сомнительными новостями, осторожными домыслами и откровенными небылицами. С наступлением осени такие посиделки становились все реже. Народ не хотел задерживаться на улице, когда ветер становился холодным, а земля — сырой. Но сегодня все было иначе: солнце светило ласково, воздух был свежим, но приятным, а листья сияли золотом, как будто кто-то начистил их до блеска. Такой день был просто создан для пустых пересудов.

На узкой улочке, очерченной лоскутной стеной заборов, каждый из которых свидетельствовал о уровне достатка или величине гордыни своего хозяина, сидели две женщины. Одна из них, Матильда, поставила перед собой корзину с овощами, другая, Берта, предлагала молоко и творог. Покупателей было мало, надеяться можно было разве что на соседей. Впрочем, торговля была лишь предлогом — скромной завесой, скрывающей их истинную цель: сбежать от ворчливых мужей и поболтать по душам.

Едва они успели устроиться, как мимо них быстрым шагом прошел Элиан Эстари, новоявленный частный учитель. Он вежливо приподнял шляпу и кивнул. Его походка была энергичной, а легкая улыбка выдавала отличное настроение. Не останавливаясь, он исчез в переулке.

Разумеется, как только он скрылся из виду, женщины наклонились друг к другу и оживленно заговорили. Появление столь желанного холостяка в их сонном городке вызвало очевидный ажиотаж, и любые сведения о нем были дороже золота.

— Ты слышала? — шепнула Матильда таким голосом, словно готовилась насмехаться. Она поправила шаль одной рукой, а другой продолжала держать корзину с капустой. — Тощая коза Пенроуз приносила ему свои хваленые пирожки. Дважды.

Пухлолицая Берта удивленно моргнула:

— Дважды? Да ну! И он их съел?

— Нет, даже не взял. Просто поблагодарил и закрыл дверь.

— Может, он просто стеснительный. Или опасливый.

— Ха! Если он опасливый, то наверняка испугался, когда плешивая Даррик принесла полкорзины своих лучших копченых колбас. А эта корова не принимает отказа.

— Я бы тоже не приняла, если бы делала такие колбасы.

— Я говорю о том, — продолжила Матильда, поворачивая сощуренные глаза в сторону проулка, где исчез Элиан, — что ни она, ни кто-либо еще не переступил его порог. Он вечно сидит сычом у этой швабры Керин. Видимо, считает наших малышек недостойными. Но, скажите на милость — а он вообще кто такой? Кронпринц? Кавалер королевской академии?

— Ну, он учитель, — сказала вместо этого она. — Солидный человек. Ты разве не хотела бы такого зятя?

— Тоже мне большая шишка, учитель, — Матильда привычно фыркнула, но затем все же задумалась. — Хотя выглядит он, конечно, неплохо. Высокий, ухоженный. И в штанах, я уверена, тоже все хорошо.

— Ради бога, Матильда! Ты только об одном и думаешь!

— Ты краснеешь, как девственница, честное слово, — хихикнула та.

— А ты говоришь, как трактирная девка, — возмущенно бросила Берта.

Матильда пожала плечами.

— Возраст не убивает желание. Ни у мужчин, ни у женщин. У всех есть потребности.

— Если бы у него были такие потребности, — заметила Берта, — он бы пошел к мадам Хилли и ее девочкам, как остальные одиночки. Но он туда не ходит.

Матильда подняла бровь.

— Может, ему не женщины нужны. Ты же знаешь, что говорят про этих университетских типчиков. Странные аппетиты и еще более странная компания.

— Не говори такого, — прошептала Берта, покраснев еще больше. — И я сомневаюсь, что дело в этом.

— Тогда в чем? — фыркнула Матильда.

— Я думаю... — Берта замялась. — Я думаю, у него уже есть кто-то на примете.

— Не может быть!