Безмолвные голоса

Невидимки

Утро началось так, как обычно начинается летнее утро в маленьком городе: оно было настолько умиротворенным, что эту тишину можно было принять за покой. Но в скромном кирпичном доме Сайри Розентон, одном из многих почти одинаковых домов на Буковичной улице, эта иллюзия быстро развеялась.

Гостиная с кружевными занавесками, где обычно пили чай и изредка играли в вист, сейчас была полна голосов и беспокойных шагов. Пятеро волшебников, все со взволнованными лицами, собрались под расписным потолком, распространяя запах сандалового дерева, старых чернил и чего-то куда более резкого: страха.

Их присутствие бросалось в глаза, как неровный стежок на свадебной фате. Сайри хорошо знала, что такие визиты, особенно в середине лета и в таком количестве, вряд ли могли остаться незамеченными. В районе, где большинство перемещений следовали одному и тому же тихому ритму — поездки по делам, доставка посылок, редкие воскресные гости — внезапная вереница закутанных в плащи фигур, одна за одной приближающихся к ее входной двери, не могла не привлечь любопытных взглядов. Сайри оставалось лишь надеяться, не слишком в это веря, что никто из соседей случайно не выглянул в окно в самый неподходящий момент.

Ее собственное беспокойство бесшумно вплеталось в ткань общего напряжения, нагнетаемого другими магами. Их ауры, обычно едва мерцавшие с присущей волшебникам скромностью, теперь вспыхнули тревожным свечением, как свечи на ветру. Причиной этого спонтанного собрания было письмо, присланное старейшиной Лорримером. Его содержание распространилось по магическому сообществу быстрее молнии: неназванный инспектор БРОДа направлялся в Эльмарин и должен был прибыть в течение следующих двух дней.

Чиновник. Ренегат. А значит, надо было что-то делать.

— Сайри, мне нужна твоя маскировочная вышивка, и как можно скорее! — заявил высокий мужчина в льняном жилете, и в его голосе звучала не столько просьба, сколько приказ.

— Плачу вдвое больше, если ты займешься мной в первую очередь! — вмешалась женщина в легком бордовом дорожном плаще. Ее соломенная шляпка, явно надетая в спешке, съехала набок, а дрожащая рука в перчатке уже потянулась в сумку за кошельком.

— Отдаю любое из моих заклинаний, — прозвучало третье предложение; его озвучил широкоплечий мужчина, чья борода, казалось, была зачарована, чтобы оставаться идеально подстриженной. — Выбирай любое, только выполни мой заказ перед остальными.

Причина суматохи была проста: каждый из этих магов хотел скрыться от пристального взгляда инспекторов, которые умели читать магическую ауру, как чернила на бумаге. Естественно, для этого были способы. Они всегда были.

Чаще всего использовали редкий минерал, известный как тенешпат: гладкий, переливчатый камень, который полностью заглушал магическое сияние. Вставленный в брошь или незаметно спрятанный в карман жилета, он мог полностью скрыть ауру волшебника, не оставив следа даже для самого острого глаза. Но у тенешпата был недостаток, который нельзя было исправить никаким заклинанием: любой опытный маг знал о существовании такого камня и его свойствах, а потому распознал бы его в два счета. Носить его было все равно что признаться, что ты маг.

Некоторые маги, неисправимые оптимисты, зачаровывали свои тенешпатовые украшения, делая их невидимыми, и носили их тайком. Но невидимость имела свои недостатки. Невидимый амулет легко терялся. К тому же магов часто выдавали привычки. Что может выглядеть подозрительнее, чем человек, который постоянно поправляет якобы отсутствующий амулет или теребит незримые серьги?

Сайри никогда не нравился тенешпат. Это решение казалось ей слишком предсказуемым и неуклюжим. Сама она использовала куда более тонкий и изящный подход.

Много лет назад, задолго до того как в этом возникла насущная необходимость, Сайри стала наносить особую защитную вышивку на все предметы одежды, которые носили члены ее семьи — на рубашки мужа, на платья дочери и даже на простые ночные рубашки, сложенные в сундуке для белья. Она знала заклинание, которое придавало обычной нити — льняной, хлопковой, любой — способность полностью скрывать магическую ауру. Результат был не только действенным, но и приятным глазу. Вышивка выглядела не более подозрительно, чем искусное украшение, придающее вещи простоватый шарм, который даже самый придирчивый глаз счел бы декоративной причудой.

Тарвен, разумеется, не возражал. Он был человеком мягкого нрава и предпочитал держать свое мнение при себе. Даже если бы жена решила зачаровать каждую пуговицу в доме, он не видел в этом ничего предосудительного. Но многие годы другие маги смотрели на нее с насмешливым подозрением, которым обычно одаривают странных и тихих эксцентриков. Вплоть до сегодняшнего дня — когда паранойя вдруг вошла в моду.

И вот они пришли. Сегодня их было пятеро, не жалеющих монет и отчаянных взглядов. Завтра могли прийти еще пятеро. Сайри не была готова к такой популярности, но и не растерялась. Если жизнь дает корзину лимонов, умная женщина берет кастрюлю и делает лимонад. Разумеется, Сайри была готова помочь этим магам — а заодно воспользоваться представившейся возможностью существенно поправить финансовое положение своей семьи.

Она медленно вдохнула, взвешивая в уме возможные варианты. У нее было несколько готовых вышитых вещей, которые она и Тарвен редко носили, но держали в хорошем состоянии. Их можно было продать уже сейчас, чтобы унять самых настойчивых. На остальное потребуется время, но Сайри не видела в этом ничего невозможного. Да, впереди ждали долгие часы работы. Ее волшебная игла — а то и две–три, работающие в унисон — скоро будут круглые сутки порхать по льну, муслину и батисту, с неутомимой точностью вышивая зачарованные узоры. Но Сайри никогда не боялась работы, особенно если она приносила хороший доход и давала редкую возможность обменять свой труд на что-то куда более ценное.