Безмолвные голоса

Бродячие псы

Тяжелая дверь кабинета старейшины открылась с тихим, неохотным скрипом, словно видавшие виды петли сами возражали против вторжения незнакомки, которая переступила порог.

Она вошла быстрыми шагами, не останавливаясь, чтобы осмотреться или отреагировать на пристальные взгляды, устремленные на нее. Ее фигуру окружало слабое золотистое сияние, подобное солнечному свету, проникающему сквозь вуаль — едва заметное, но безошибочно узнаваемое. В отличие от магов Эльмарина, которые из осторожности и страха скрывали свое присутствие, она открыто демонстрировала свою ауру. Не по неосторожности, а сознательно. Почти с гордостью. Как тихое напоминание о своем ранге и, о том, что ее сила носила на себе печать самого короля.

Ее дорожное пальто — легкое, песочного цвета — было распахнуто, обнажая серый летний костюм из легкой дышащей шерсти, скроенный с такой строгостью, что не давал повода для комплиментов. Узкая брошь в форме стилизованной совы скрепляла воротник. Ни шляпы, ни перчаток. Трость, которую она держала в руке, предназначалась точно не для того, чтобы на нее опираться.

Она остановилась перед большим полированным столом, за которым сидел старейшина Лорример. В нескольких шагах справа, тихий, как тень, стоял его секретарь — высокий, бледный, со сложенными за спиной руками. Его ясные зеленые глаза вначале мельком скользнули по незнакомке, а затем остановились на ее лице, приняв выражение тщательно заученной невозмутимости.

Аврелий поднялся, мерно шурша сюртуком.

— Добрый день, госпожа, — обратился он ровным, подчеркнуто будничным голосом. Так приветствуют, когда мало знают и много подозревают. — Добро пожаловать в Эльмарин.

— Не будем тратить время на любезности, — сказала инспектор, вынув из дорожной сумки папку с документами и положив ее на стол с глухим стуком. — Вот выданный мне королевский указ с печатью, дающий мне право проводить инспекции по моему усмотрению, запрашивать информацию и принимать необходимые меры на территории Эльмарина и прилегающих административных округов. Я нахожусь здесь как представитель Бюро регулирования оккультных дел, а не как гость.

Она открыла папку, извлекла из нее аккуратно сложенный вдвое листок, перевязанный темно-синей лентой и оттиснутый черным восковым гербом короны. Серебристая печать БРОДа — стилизованная двойная спираль — слегка переливалась на свету.

Аврелий взял бумаги опытными руками человека, который видел сотни таких мандатов и при их виде умел оставаться невозмутимым. Он пробежал глазами текст указа. Имя инспектора было указано в середине первой страницы, окруженное всеми полагающимися формальными титулами: Ее Светлость Теодосия Марчмонт, герцогиня Дерренширская.

Так вот кого они прислали.

Он не шевельнул ни единым мускулом.

Не было ничего удивительного в том, что выбор пал на кого-то из ее рода. Марчмонты всегда были ревностными слугами короны, исполнительными и не склонными к сентиментальности.

На семейном гербе их рода была изображена сова с закрытыми глазами — точнее, ч умышленно запечатанными, а не просто прикрытыми. Этот символ, как и сам род, был воплощением слепого послушания: знание без взгляда, служение без вопросов. Этот принцип нашел свое выражение и в их девизе, столь же суровом, сколь и непоколебимом: «Не зрить, а слышать». Что это означало, понять было несложно: не наблюдать, не анализировать увиденное, не делать выводов, а лишь точно выполнять приказы.

Для Аврелия Лорримера это имя несло запах пепла и грохот выломанных дверей. Он помнил, как во время войны люди шептались о семье, которая возвысилась не благодаря милосердию, а благодаря тому, что бойко шагала по костям своих соплеменников.

Он склонил голову.

— Ваши документы в порядке, инспектор Марчмонт.

Она изучала его лицо. Спокойное. Ухоженное. Ничего запоминающегося. Ничего бросающегося в глаза. Тем не менее она внимательно наблюдала за ним, когда он возвращал документ. Не потому что имела некие ожидания, а чтобы оценить старейшину.

Его досье было весьма заурядным: избегал политических комментариев в публичных выступлениях; в конфликтных ситуациях предпочитал процедурные решения, а не эскалацию; не имел подтвержденных связей с высшими аристократическими кругами. Во время последней войны — которую официально именовали «конфликтом с волшебниками» — он обеспечил бесперебойное управление городом, сотрудничал с военной администрацией, не был обвинен в сотрудничестве с врагом и не подозревался в укрывательстве магов.

Человек, переживший не одну политическую бурю, наверняка умел выживать. Тот факт, что жители Эльмарина избирали его снова и снова, тоже говорил сам за себя. Такие люди редко показывают свои слабости, а этот не показывал их вообще. Достойный противник. Из тех, кто остается на своем месте, мало что уступая и еще меньше теряя.

Ее взгляд ненадолго скользнул в сторону секретаря. Тот не шелохнулся, но что-то в нем напряглось. В его глазах мелькнул некий огонь — что-то слишком горькое, чтобы быть нейтральным. Не страх, нет. Вспышка враждебности, кратковременная и неосторожная. Такая, которую рождает не инстинкт, а память — что-то, что он запомнил слишком хорошо.

— А вы у нас...? — спросила она, стараясь говорить ровно, почти дружелюбно.

Он поклонился — почти услужливо, но не слишком низко.

— Линли Коуп, Ваша Светлость.