Безмолвные голоса

Тяжелая ноша

Найира сидела и смотрела на улицу, сложив руки на округлом животе. Из окна открывался вид на напоенный солнцем город. По выщербленой мостовой грохотали колеса. Во дворе неподалеку с громкими криками возились дети, не обращая внимания на размеренные удары молотка — кто-то то ли чинил забор, то ли сколачивал кровать.

Они с Элианом все еще жили у Вейлы Керин, в той же тесной комнате в конце коридора на втором этаже. После свадьбы Элиан не раз пытался уговорить Найиру переехать. Он говорил о более просторной и удобной квартире, где соседи будут тише, а освещение лучше. Но Найира каждый раз отказывалась, спокойная и непоколебимая.

— Нам не нужно больше места, — как-то сказала она. — Нам нужны одеяла. Нам нужны врачи. Нам нужно думать о будущем.

Разумеется, он уступил. Как и всякий раз, когда в ее голосе звучала такая твердая уверенность. Поэтому они остались здесь.

Некоторое время Найира продолжала работать в доме Греврамов — пока ее положение не стало настолько очевидным, что его было невозможно игнорировать. Затем последовал деликатный разговор, в ходе которого от ее услуг вежливо отказались. Она перестала быть девушкой на услужении и стала просто женой. Домохозяйкой на обеспечении у мужа.

И это ее устраивало. Элиан зарабатывал достаточно. Вполне неплохо, по правде говоря. У него появилось несколько новых учеников, занятия приносили стабильный доход, а потребности молодоженов были скромными. В этом отношении ей было не на что жаловаться.

Но деньги не гарантировали спокойствия.

В городе начали шептаться. Слухи плодились, расползались, преумножались — на рынке, за дверями таверн, между строк официальных заявлений. Люди говорили о грядущей войне. О восстании, которое замышляли маги. О шпионах и сочувствующих в самых высоких кругах, о коррумпированных гильдиях и всеобщем сговоре, о странных несчастных случаях и показательных расправах.

Разумеется, столица не обошла это вниманием и прислала инспекторов. Руководил ими некто Август Марчмонт. Одни превозносили его как бескомпромиссного служителя короны, другие — презрительно звали ренегатом. Найира не имела о нем собственного мнения и не понимала, к чему все идет. Но что-то назревало. Над Эльмарином сгущались тучи.

Сидя у окна, Найира почти не двигалась. Причиной тому была не слабость, а прилипчивая, неизбывная тревога. Она отступала лишь тогда, когда муж был рядом, когда Найира знала, что он был в безопасности. Но Элиан, как назло, давал массу поводов для беспокойства.

Он стал надолго пропадать — раньше уходить на работу, позже возвращаться. Объяснения всегда были одни и те же: прибавилось учеников, уроки затягивались, возникали непредвиденные дела.

Найира ему не верила. Не то чтобы она подозревала его в неверности, нет. Она боялась, что все было гораздо хуже. Что Элиан был неким образом замешан в городских волнениях.

В конце концов, устав мучить себя догадками, она заговорила об этом прямо.

— Это правда, — спросила она, раскладывая белье по ровным стопкам, — что маги затевают мятеж? Если ты в этом участвуешь, я имею право знать. Как и то, на чьей ты стороне.

Элиан долго смотрел на нее. Когда он заговорил, его голос был спокойным, но тяжелым, как камень, оседающий на дно.

— Я выбрал свою сторону в тот день, когда женился на тебе. И я останусь с людьми. Я не могу рассказывать подробности, чтобы не подвергать тебя опасности, но я не участвую в мятеже. Наоборот, я пытаюсь предотвратить его. Я хочу сохранить в этом городе спокойствие, если это в моих силах. Чтобы наш ребенок рос, не зная ужасов войны.

Больше он ничего не сказал.

Она перестала спрашивать, но не могла не думать о происходящем.

Может, он работал на агентов короны. Может, раскрывал им имена, сообщал информацию. Может, встречался с магами, пытаясь отговорить их, пока не стало слишком поздно. А может, ходил по канату, подожженному с обоих концов.

Она ничего не знала. Она могла лишь надеяться, что затея мужа не будет стоить ему слишком дорого.

Оторвав взгляд от окна, Найира слегка прижала руку к животу и обратилась к богам с мольбой. Как всегда, она просила только об одном: пусть у ее ребенка будет отец. Пусть ее муж — этот странный, добрый, скрытный человек — переживет то, во что он ввязался.

И тут она увидела его.

Элиан вынырнул из переулка и быстрыми шагами направился к постоялому двору Вейлы Керин, как будто опасаясь, что его преследуют. Его рубашка слегка развевалась на ходу, голова была опущена, а шляпа надвинута на глаза. Найира вскочила с места, даже не осознав этого, и прижалась ладонью к стеклу, как будто это могло защитить или предостеречь ее мужа. Но его взгляд был прикован к мостовой.

Через несколько минут дверь распахнулась. Элиан вошел и одним быстрым движением запер за собой замок, а затем опустился на стул и снял шляпу, обнажив напряженное лицо.

— Найира, — сказал он тихо, почти слишком спокойно, — кое-что случилось. Прости, но я должен уехать на некоторое время. Мне нужно исчезнуть.

Она уставилась на него.

— О чем ты говоришь? Что происходит?

— Я кое-что сделал. Украл кое-что, если говорить прямо.

— Украл?!