Безмолвные голоса

Красные флажки

Теодосия Марчмонт сидела в кабинете, который ей предоставил старейшина Лорример. Это была аскетичная комната с выходящими на южный двор окнами, которые были распахнуты, чтобы создать хотя бы видимость движения воздуха. Свет косыми полосами падал на стол, освещая стопки бумаг и блестящую крышку чернильницы.

Инспектор даже не пыталась обустроить это помещение под себя — она наотрез отказывалась признавать, что застряла в Эльмарине надолго. Поэтому она не держала здесь личных вещей, за исключением чемодана, который стоял рядом со стулом, источая отчетливый запах промасленной кожи.

В дверь постучали.

Не дожидаясь ответа, в кабинет вошел Кальвик Деннер — он слишком хорошо знал, что Ее Светлость не любила промедлений. В руках он держал запечатанный конверт.

— Депеша из столицы, миледи. От министра информации.

Теодосия небрежно махнула рукой, отсылая помощника прочь. Дверь за ним закрылась с острым щелчком.

Она аккуратно открыла конверт.

Первых двух предложений было достаточно, чтобы выражение ее лица изменилось. Больше всего она боялась прочесть именно то, о чем шла речь. Что ее теория о кровавых жрецах была «крайне маловероятной» и «не имеющей правдоподобных оснований». Что последнее подтвержденное появление практикующего жреца крови было зарегистрировано более века назад и в совершенно другом регионе. Что сама идея о том, будто кто-то мог не только сохранить запретные знания, но и достичь совершенства в темных практиках, оставаясь незамеченным, была «проявлением административной нервозности».

За сухим, убийственно бюрократичным выговором следовал неизбежный вывод: королевский совет не видел причин для отправки войск. Не будет и дополнительных инспекторов госпоже Марчмонт в подчинение. Что касалось ее запроса на предоставление специалиста по жрецам крови, реакция короны более походила на издевку. С одной стороны, автор послания признавал, что «присутствие квалифицированного историка может быть оправданным, если оно поможет развеять необоснованную панику». С другой стороны, далее было указано, что «на данный момент господин историк занят более важными делами и прибудет при первой возможности».

Внизу письма, выведенные с идеальной точностью, друг под другом стояли подписи министра информации, министра войны и министра финансов.

Змеи, все до одного. Хитрые, ухмыляющиеся крысы.

Теодосия смяла письмо и выбросила его в корзину.

Итак, этот момент настал — момент, когда кто-то в столице решил, что она взлетела слишком высоко. Момент, когда ей указали на ее место. И от того, что это произошло лишь сейчас, после стольких лет кропотливой работы и бесспорных побед, было лишь унизительнее.

Успех порождал угрозу — она знала это лучше, чем кто-либо другой. А угрозы нужно было устранять.

Разумеется, они хотели отодвинуть ее в сторону. Знатные семьи охраняли свои трофеи, как вороны падаль — министерства, комитеты, кресла в королевском совете. Количество мест за столом было ограничено, а у такой женщины, как Теодосия Марчмонт, не было ни старинной фамилии, ни нужного происхождения, ни терпения ждать своей очереди. Она пробивалась наверх силой — но теперь, похоже, она уперлась в стеклянный потолок.

Она ни секунды не сомневалась, что за всем этим стоял Эдрик Хейл. Министр информации. Человек, который улыбался, как ведущий на собственных похоронах, и плевался ядом с возвышенным видом священника.

Это был он. Именно Хейл отправил ее сюда, облекая слова в шелк и мед: «Деликатный вопрос, миледи. Именно то, с чем вы так хорошо справляетесь. Покажите им, сколь сильна корона — и сколь короток поводок». Гнилое предложение, замаскированное под лесть.

Возможно, он не знал, что произойдет в Эльмарине. А может, и знал.

Нет, нет, это абсурд. Теодосия тут же отмахнулась от этой мысли. Даже треклятый Хейл не мог срежиссировать проклятие, терзавшее город.

Впрочем, ему и не нужно было. Достаточно было выдавать ей поручения, за которые никто не хотел браться, и просто ждать. Каждый ее успех Хейл запишет на свой счет. Если Теодосия потерпит неудачу, если не оправдает ожиданий, это будет удобным поводом для понижения по службе. Если же она ненароком умрет, ее место тут же займет кто-то другой. Кто-то с правильной фамилией. А Эдрик Хейл пришлет очаровательный венок на погребение.

На мгновение, едва уловимое, Теодосия почувствовала себя изгоем. Не лучше тех магов, на которых ей поручали охотиться. Она была чужой для всех — нежеланной среди людей, презираемой остатками своих сородичей. И что самое страшное, она сама выбрала этот путь. Выбрала, упорно шла по нему — но теперь, судя по всему, ее увлекательное карьерное путешествие подошло к закономерному концу.

Теодосия уже чувствовала, как ее хватка слабеет.

Лорример с его терпеливой, фальшивой улыбкой, наверное, уже смеялся про себя, наслаждаясь моментом, когда герцогине Дерренширской напомнили, как мало значит ее имя для столицы. Она уже чувствовала, как сама надломилась внутри. Вскоре ее голос начнет терять вес, а ее приказы будут встречать негласное сопротивление. Возникнут задержки там, где их не должно было быть.

Она не могла этого допустить. И не могла позволить себе сдаться.

Она еще могла добиться результатов. Она была обязана устранить возникшую в Эльмарине проблему и вернуться в столицу победительницей. Иначе ее ждали позор и забвение. Ни наследия, ни триумфа. Только сноска в пыльной, никому не нужной хронике.