Безмолвные голоса

Недреманное око

Сайри стояла в комнате, которая почему-то казалась ей знакомой. Она была не дома, но это место выглядело так, будто могло бы быть ее домом. В какой-то другой жизни, которой Сайри никогда не знала, но с которой чувствовала необъяснимую связь.

Снаружи не доносилось ни звука, словно комната находилась глубоко под землей. Стены были обшиты темным деревом, отполированным, но тусклым, как будто оно устало отражать свет. Высокие полки скрипели под тяжестью книг с потрескавшимися корешками, названия которых было невозможно прочесть. В камине горел огонь, но тепла от него не исходило. По большому столу, заваленному пожелтевшими бумагами, растекались химерные тени.

Сайри сделала шаг вперед и осмотрелась, ища любую зацепку, которая помогла бы понять, где она очутилась. Это казалось важным, но прежде чем она успела что-то найти, из ниоткуда появились они — безголосые, бесплотные фигуры.

На этот раз среди них были не только дети, — с испачканными щеками, с тоскливыми лицами, — но также женщины в странных платьях, старики с гнутыми спинами, молодые мужчины в давно вышедших из моды пальто. Они появлялись, словно выдыхаемые мраком, скользя сквозь книжные полки, проступая сквозь стены. Они не были похожи на призраков — скорее на воспоминания. Воспоминания, которых Сайри предпочла бы никогда не иметь.

Они не пугали ее. Уже нет. Но когда они приблизились, протягивая руки в невыразимой мольбе и беззвучно шевеля губами, Сайри почувствовала внезапную тяжесть в груди — словно их тоска разом навалилась на нее.

— Я вас не понимаю, — прошептала она, едва слыша собственный голос. — Что вы хотите мне сказать?

Словно отвечая на ее вопрос, один из мужчин подплыл ближе, застыв встревоженным облаком посреди стола, а затем указал куда-то за спину Сайри. Остальные последовали его примеру, тыча пальцами вдаль, снова и снова, безмолвно, но настойчиво. Словно там, в углу, скрывалось нечто ужасное. Сайри попыталась обернуться — и проснулась.

Родная мастерская встретила ее запахом согретого льна и старого дерева. Щека Сайри прижалась к сгибу локтя, а в ладони был судорожно скомкан подол платья, над которым кружила зачарованная игла.

Сайри выпрямилась, потерла виски и проморгалась, чтобы избавиться от образов тягостного видения. Но сон преследовал ее, никак не шел из головы. Она была уверена, что безмолвные, беспокойные гости пытались ей что-то сказать и показать. Но что? Этот вопрос терзал ее.

На столе перед ней продолжалась работа. Аккуратные стежки бойко ложились на ткань, ушивая платье для жены бакалейщика, которая отличалась излишним богатством и крайне скудным вкусом. Сайри дала игле поработать еще немного, а затем прервала заклинание и вышла в коридор. Солнечный свет струился по полу, отражаясь в узоре ковра. Она открыла дверь в комнату Ильнары и осторожно заглянула внутрь.

Дочь лежала, свернувшись калачиком посреди кровати, разбросав по подушке волосы косматыми прядями. Из-за болезни ее щеки выглядели восковыми, губы были безвольно приоткрыты. Но даже в таком виде Ильнара была потрясающе красива.

Рядом с подушкой лежала ее кукла, вскинув руки, словно в танце. Раньше Ильнара придумывала для нее истории — целые королевства, сотканные из лоскутов ткани и пуговиц. Теперь она почти не играла с ней, измученная проклятием.

Сайри села на край кровати и провела рукой по лбу дочери. Затем она наклонилась и мягко поцеловала ее.

Глядя на нее, Сайри не понимала, как кто-то мог желать ей зла. Насколько же извращенной должна быть душа, чтобы желать смерти невинному существу? Какой монстр может смотреть на нее, такую юную и беззащитную, и думать: «Пусть она погибнет»?

У Сайри пересохло в горле. Нет, она не позволит этому случиться. Она найдет того, кто проклял Ильнару, и уж тогда... При этой мысли в ее глазах промелькнул недобрый огонек.

Она бы отдала все ради Ильнары. Она уже отдала ей почти все. Но скоро не останется ничего, что можно было бы отдать.

Сайри занесла руку над грудью дочери и прошептала привычные слова. Между ее пальцами и кожей Ильнары замерцало нечто, похожее на паутину в лунном свете. Тонкие серебристые нити расплывались по телу, сплетаясь в причудливые спирали, почти незаметные для глаз.

Это ощущение всегда было странным — отдавать часть себя таким образом. Оно было безболезненным, но ощутимо разрушительным. Личное опустошение, выматывающее похуже тяжелой болезни.

Но это работало. Заклинание раз за разом доказывало свою эффективность. На лице Ильнары проступил слабый румянец. Ее веки затрепетали. Затем она медленно открыла глаза.

— Что ты со мной сделала, мама? — спросила она чуть окрепшим, удивленным голосом. — Я чувствую себя... лучше. Намного лучше. Это было заклинание?

Поначалу Сайри хотела ответить как обычно — отрицать, уклоняться, защищать. Старый инстинкт. Избитая молитва, давно утратившая смысл. Но затем она вдруг осознала, что устала от обмана. Устала от лжи, придуманной для безопасности Ильнары. Да и о какой безопасности могла идти речь, когда все страхи, привычные и новые, один за другим стали явью?

— Да, — наконец сказала Сайри. — Это было заклинание.

Глаза Ильнары расширились, загоревшись яркой, внезапной радостью.

— Значит... ты ведьма?

— Нет, — мягко поправила Сайри, и ее губы изогнулись в улыбке. — Мы так не говорим. Я не ведьма. Я маг.