Безмолвные голоса

Как схоронить проблему

Воздух на кухне был теплым, с ароматом гвоздики и розмарина. Осеннее солнце проникало через маленькие окна, оставляя на поцарапанных половицах золотые полосы. Снаружи ветер играл с желтеющими листьями, как беззаботный ребенок, швыряя их в стекло в приступах внезапной игривости.

Найира наклонилась к печи, взялась за глиняный горшок длинным закопченным ухватом, а затем извлекла его и поставила на подставку, чтобы он остыл. Из-под крышки поднимались густые ароматные клубы пара.

Жара обволакивала Найиру, как влажная шерсть, и она провела рукой по лбу, оставив бледный след муки на загорелой коже. Она тянулась за полотенцем, чтобы завернуть хлеб, когда из сада донесся голос матери, резкий и явно встревоженный.

— Чтоб мне провалиться! Только не говорите, что это старейшина Лорример к нам идет.

Найира тут же подошла к окну, вытирая руки о фартук, и на ее лице появилась хмурая гримаса — еще до того, как она увидела то, что увидела Клементина.

Аврелия Лорримера было сложно с кем-то спутать. Высокая статная фигура, идеально уложенные черные волосы и непроницаемое лицо человека, явно рожденного для политики — без сомнения, это был он. А рядом, опустив голову и пытаясь поспеть за широкими шагами, семенила тринадцатилетняя Сайри.

При виде того, как он держал ее за руку, — твердо, как полицейский, сопровождающий мелкого вора, — Найира почувствовала легкий холодок. Чтобы не привлекать внимание соседей, она не стала бежать в сад, кричать или вести себя так, как себя обычно ведут люди, в равной степени рассерженные и напуганные. С бешено колотящимся сердцем она дождалась вежливого стука, впустила всех троих и заперла дверь.

От волнения Найира не могла говорить — слова просто не шли с языка. Вместо нее заговорила мать, жестом приглашая Лорримера в гостиную.

— Что случилось? — тихо спросила Клементина, не сводя со старейшины острого, немигающего взгляда.

Тот наконец отпустил руку Сайри и сухо бросил:

— Ваша дочь чуть не подожгла усадьбу господина Годфри.

Найиру словно молнией прошибло. Она медленно опустилась на стул, чувствуя, как дико стучит кровь в висках, и недоуменно посмотрела на дочь.

Та стояла бледная и пристыженная, приоткрыв рот и как будто готовясь объясниться.

— Я не хотела, — быстро начала Сайри. — Я просто... Я была злая, вот и все. Это вышло случайно.

— Случайно? — едва слышным эхом повторила Найира.

— Мы договорились поиграть, я и другие девочки. Но они не пришли. Никто не пришел, они просто посмеялись надо мной. Я ждала и ждала, как дура. А когда поняла, что они не придут, я... Я так разозлилась. Не знаю, как это произошло, но искры просто... посыпались. Из ниоткуда. А потом стог сена... Он загорелся.

Найира проглотила тяжелый ком, пытаясь подавить нарастающую панику, сжимавшую горло.

— И не поджигала я никакую усадьбу, — поспешила добавить Сайри. — Стог был далеко от дома, и огонь быстро потушили. Не нужно волноваться, мама, все обошлось. И клянусь, это больше не повторится.

Найира закрыла глаза. Умом она понимала, что паникой делу не поможешь, но ничего не могла с собой поделать. Она любила свою дочь так сильно, что это чувство сжигало ее изнутри. И каждый раз, когда происходило что-то подобное, Найире казалось, что весь мир рушится у нее на глазах.

Ее и без того хрупкое сердце билось в бешеном, неровном ритме, заставляя ее то и дело прижимать руку к груди. Она знала, что постоянные переживания и нервы погубят ее, рано или поздно.

Старейшина Лорример замялся, заметив напряженную позу Найиры, бледность ее щек. Выражение его лица немного смягчилось. Он не хотел ранить ее и сгущать краски, но все же должен был сказать горькую правду — горькую и для него самого.

— Формально это был поджог. Именно так об этом будут говорить люди. Молодая полукровка подожгла усадьбу Годфри, подвергнув опасности десятки людей. Такую историю будут рассказывать — особенно те, кому достаточно малейшего повода, чтобы осудить магию.

В комнате повисло свинцовое, тягучее молчание.

Найира беспомощно повернулась к матери, ища в ней опору и поддержку, но та лишь бессильно развела руками. Сайри давно начала показывать магические способности, но в последнее время они стали неуправляемыми и спонтанными. Подростковый возраст — ужасное время.

Старейшина Лорример переводил взгляд с одной женщины на другую.

— Так больше не может продолжаться, — сказал он тихо, но решительно. — Вы не сможете прятать ее способности вечно. Магию нужно использовать, иначе она будет рваться наружу, как сегодня, и принесет много бед. Этот поток невозможно сдержать, его можно лишь направить.

Найира молчала, не зная, что сказать.

Снова магия. Вечно эта треклятая магия. Спасу от нее нет.

—В Эльмарине много добрых душ, — продолжил старейшина, — но даже они не будут вечно закрывать глаза. Однажды Сайри совершит ошибку, когда меня не будет рядом, и тогда последствия будут куда хуже. Если мы хотим этого избежать, ей нужен учитель.

— Учитель? — переспросила Найира. — Но где мне его искать? Вы же знаете, что я не маг.

— Знаю, и я уже все обдумал. Я слышал, Сайри любит шить. Это правда?