Безмолвные голоса

Круги на воде

Вопрос о том, почему одни графства процветают, а другие приходят в упадок, неизбежно заставляет задуматься о роли случая в истории. Разумеется, в основе успеха всегда лежат объективные причины — климат, население, природные ресурсы, географическое расположение. Но если бы все сводилось только к ним, прошлое развивалось бы линейно, с размеренной точностью часового механизма и скорее в силу инерции. А как известно всем здравомыслящим людям, история не столь послушна. Она спотыкается, пробуксовывает и меняет направление под влиянием событий, которые на первый взгляд кажутся незначительными.

Кто-то из современников называет их черными лебедями. Другие видят в этом проявление эффекта бабочки. Древние философы говорили о кругах на воде или о семенах, разносимых слепым ветром. Концепции и метафоры могут быть разными, но принцип один: одно событие — крошечное, незначительное — может изменить русло реки времени, заставить ее выйти из берегов или даже повернуть вспять.

Взять, к примеру, злополучное графство Данстоу. Пятьсот лет назад здесь был цветущий сад: земля бесконечных виноградников и тучных полей, край могущественных магов, лишь формально подчиненный короне. Идеальный плавильный котел, куда стекались все, кто хотел вольной жизни — ремесленники, ученые, странники и мечтатели со всех уголков королевства. В рудниках и каменоломнях кипела работа, поселения росли как грибы, а сокровищницы местных лордов были переполнены серебром и солью.

Но достаточно было открыть один портал и впустить инородное зло, как все пошло под откос. По графству прокатилась волна эпидемий. Одна за другой они выкашивали людей, как ветер срывает сухие листья, и всего за сто лет цветущий сад Данстоу превратился в угрюмое, топкое болото.

А хуже всего было то, что падать в эту бездну, как оказалось, можно было бесконечно. В конце концов иссушителей удалось уничтожить, и с тех пор прошло уже более трех веков, но местные земли так никогда и не оправились от потрясений — впрочем, не без участия столицы, которая была только рада приструнить слишком вольное графство, превратив его в глухое и безнадежно дотационное захолустье.

Не способствовали успеху и участившиеся войны: между магами и людьми, между Данстоу и столицей. Последнее восстание, подавленное с показательной жестокостью, лишь углубило финансовую и демографическую яму. За два десятка лет некоторые раны успели затянуться и жизнь, казалось, вошла в некое устоявшееся русло, как появилась новая напасть: иссушители вернулись в Эльмарин. Именно так, во множественном числе: иссушители. Поскольку Тарвен готов был биться об заклад, что теперь их было двое.

Из документов в архиве он уже узнал, что они способны делиться надвое, если поглотят достаточно жизненной силы. И тот факт, что в Эльмарине появилась вторая вспышка, — на этот раз в самом центре, в богатых кварталах, — лишь подтверждал эту теорию.

Тарвен чувствовал, как по городу и во все стороны от него ползут невидимые безжалостные щупальца. Каждое их прикосновение распространяло порчу, а каждый новый зараженный питал ненасытных чудовищ. Если не остановить это зло, несчастья будут лишь множиться. Два иссушителя рано или поздно превратятся в четыре, потом их станет шестнадцать и так далее в геометрической прогрессии.

Остановить порочный круг безмолвия и смерти было не так-то просто. Дело было не только в том, что инспектор Марчмонт, почуяв беду на пороге выделенного ей дома, совершенно слетела с катушек. Одни говорили, что Ее Одержимая Светлость, парализованная страхом и бессилием, почти не выходит на улицу. Другие наоборот утверждали, что она рыщет по городу огненной фурией, пытая и допрашивая всех и каждого. Что из этого было правдой, Тарвен не знал. Он знал одно: если архивариусы не найдут разгадку, если не узнают, как уничтожить иссушителей, всем будет уже плевать, что делает и чего не делает госпожа Марчмонт.

Благодаря усилиям Лорримера она не совалась в архив, и уже одно только это было немалым подспорьем. Впрочем, из всех заслуг старейшины эта была не самой главной. Куда важнее было то, что он помог наконец расшифровать фамилию таинственного Алана К. По его словам, речь шла о древней семье Картон, последние представители которой либо погибли, либо пропали без вести.

Разумеется, Тарвен как ответственный исследователь первым делом бросился проверять полученную информацию. Поначалу удалось установить только то, что такая семья действительно существовала и что охота на иссушителей была для нее едва ли не основным источником дохода.

Об этом свидетельствовал на удивление хорошо сохранившийся свиток с традиционно цветастым названием — «Книга безвозвратной смерти». На деле это был всего лишь сухой перечень, куда вносили сведения о сосудах, уничтоженных семьей Картон в течение более чем ста лет. Записи были изложены в простой таблице: даты, количество полученных сосудов и выплаченные суммы. Именно эта последняя колонка привлекла внимание Тарвена. Числа были внушительными — и вряд ли их бы стали платить всего лишь за хранение плененных иссушителей. Да и само понятие «безвозвратной смерти» предполагало нечто совершенно иное: не содержание, а окончательное, абсолютное уничтожение.

Судя по всему, речь шла о том, что потомки Алана Картона нашли способ уничтожать потусторонних тварей раз и навсегда — да еще и брали за это весьма нескромную оплату. Но как? Как им удалось решить проблему?

Пытаясь ответить на этот вопрос, Тарвен стал искать любую информацию об этой загадочной семье. За несколько дней писцы обнаружили множество упоминаний в летописях и местных хрониках, но почти все они относились к далекому прошлому, когда семья, по всей видимости, была могущественной и процветающей. Чем ближе записи подходили к нашему времени, тем более скудными и зловещими становились следы. Все они так или иначе были связаны с жестокими конфликтами между магами и людьми. Насколько можно было судить, семья Картон была из тех магов, кто не хотел мириться с ролью рабов на поводке, и представители их рода выступали в восстаниях не только участниками, но и непосредственными зачинщиками.