Безнадежный

Глава 1. Срочные новости!

Лена

Я узнала о стрельбе по дороге домой, в тесной кабине такси, зажатая между сиденьем и надоедливым голосом диктора, который тараторил в динамике радиоприёмника, будто на перегонки с сиренами.

— Срочные новости! — щёлкнул переключатель, и голос стал ещё громче. — В центре Москвы неизвестные открыли огонь в бизнес-отеле «Сафир». По предварительным данным, стреляли в ходе разборки между двумя группировками, одна из которых ответственна за похищения женщин. Погибших нет, но пострадали минимум восемь человек. На месте работает полиция и, по неподтверждённой информации, один из криминальных авторитетов...

Я подалась вперёд.

— Прибавьте звук, — водитель покосился, но сделал громче.

— ...один из криминальных авторитетов был замечен на месте. Пока полиция не даёт официальных комментариев. Пресса стекается к отелю.

Я сразу достаю телефон, набираю редактора. Похищение женщин и бандиты – темы, которых многие старательно избегают. Но мне не страшно, даже наоборот. Это возможность узнать больше о торговле людьми и попасть в эфир. Для моего отца, возможно, это последняя возможностью увидеть меня в новостях. Он это очень любит. Пока такси лавирует между машинами, я подскакиваю на сиденье, цепляюсь за ручку двери и чувствую, как внутри меня всё сжимается в один узел — из любопытства, тревоги и чёткого, почти животного предчувствия, что мне нужно быть на месте происшествия прямо сейчас.

— Андрей, — говорю я, когда он ответил на звонок. — Я рядом с «Сафиром». Подтвердишь, если возьму интервью?

— Если возьмёшь, то получишь премию. Валера с камерой уже там.

Он бросил трубку. Я прошу таксиста остановиться, выскакиваю, мысленно радуюсь возможностям современных технологий и мгновенную оплату картой, и бегу к отелю.

У «Сафира» стоит скорая, мигают полицейские огни, в воздухе висит запах гари, пороха и чужого страха. Обхожу оцепление — кого-то отвлекаю, кому-то улыбаюсь, кому-то показываю корочки журналиста. Меня заносит в холл, где я стою среди других представителей прессы. Оператор Валерий уже на месте, камера готова. Как только он меня видит, то без лишних слов протягивает портативную микрофон-петличку, я хватаю ее. Ему отдаю свою тяжелую сумку, которую всегда ношу с собой.

— У тебя там что, кирпичи что ли? — взвешивая одной рукой мою сумку бурчит он.

— Можно сказать и так, — не отвлекаясь на его слова, цепляю петличку на свой пиджак, а вторую беру в руки, и готова к репортажу. Начала осматривать место происшествия.

Первое, что бросается в глаза — статный широкоплечий мужчина внушительного роста. На нём черная рубашка с засученными рукавами, которые открывают покрытые татуировками и кровью руки. Я замечаю это сразу, до того, как ловлю его холодный взгляд, устремленный на молодую девушку.

Родион.

Я знаю его имя. Знаю, кто он. Один из тех, кто управляет городом из тени, но при этом любит свет софитов. Его часто видно на первых полосах газет, в социальных сетях популярных светских львиц. И сейчас он стоит, опершись о колонну, и говорит с какой-то светловолосой девушкой, похожей на секретаря или на стажёрку, явно флиртуя с ней.

Шагаю вперёд и тыкаю блокнот в его грудь, чтобы привлечь внимание, второй маленький микрофон протягиваю ближе к нему.

— Кто организовал операцию? Сколько человек пострадало на самом деле? Кто отдал приказ быть здесь, когда похищали девушек? Это самосуд?

Он поднимает бровь, будто удивляется, что я осмелилась спросить такое. Потом усмехается — чуть, лениво, как будто ему это всё наскучило ещё до начала.

— Уважаемая, — говорит он, вставая прямо и полностью сосредоточив внимание на мне. От голоса и взгляда меня бросает в дрожь. — Вы когда-нибудь пробовали удержать четырнадцать охранников, трёх наёмников, двоих вооружённых торговцев людьми и не дать себе по голове? Нет? Тогда вы точно не я. И не она. — Он кивнул в сторону девушки около входа, которую как ястреб охранял еще один из банды Беса. — Мы сделали то, что должны были. А теперь — либо уйдите, либо наденьте бронежилет. Тут всё ещё может прилететь.

Он не повысил голос, не угрожал. Его слова на первый взгляд имели мало смысла. Он съязвил, но все-таки ответил хоть как-то на мои вопросы. Если учесть, что другие журналисты не получили ничего, то это можно считать успехом.

Стою, пытаясь понять его слова. То есть они устранили пару торговцев? Людей Беса при этом было четырнадцать? Во всей операции замешана одна из женщин, принадлежащих охране криминального авторитета? Слишком много информации в одном комментарии. Во всем нужно разбираться.

Чувствую, как вокруг него сгущается напряжение, как магнитное поле перед грозой. Пока я думаю над его словами, он пристально смотрит на меня. А затем развернулся и ушёл, не оборачиваясь и не попрощавшись с женщиной, с которой разговаривал ранее. Его спина прямая, а шаг уверенный. Он выглядит, как опасность, завернутая в шелк.

— Лена! — кричит Валерий, возвращая в реальность. — Давай запишем подводку, надо срочно отправить материал.

Киваю, и отправляюсь в сторону оператора. Он снимает несколько фрагментов видео с разных ракурсов, и мы выходим из холла к подземной парковке, где стоит фургон торговцев людьми, скорые и полиция. Быстро снимаем несколько минут репортажа, которые потом будут идти перед всей новостью, записываем официальные комментарии полиции, и отправляем материал в редакцию. Спустя пару минут мне приходит письмо от Андрея: «Хорошая работа».

Прощаюсь с оператором и жду пока он отъедет. Поправляю тяжелую сумку на плече и разглаживаю юбку, достаю телефон из кармана. Пока слушаю монотонные звонки, кроссовком легко пинаю камешки.

— Пап, ты не занят? — спрашиваю разу, как слышу в трубке тяжелые вздохи.

— Конечно, нет, Леночка, — отец сильно закашлял, жадно вдыхая воздух. — Ты сегодня вечером будешь по телевизору? Я жду.

Его голос — мягкий, родной, тёплый, как плед, пахнущий мятой.

— Да, мой репортаж будет в вечерних новостях.