Безоблачные дали

Глава 12. О дворце, сияющем в снегах

Ночь обнимала спальню своим бескрайним бархатным пологом, и тишина, кажется, пульсировала в воздухе, прерываемая только тихими шорохами ветра, скользящего за окном. Но Стефан никак не мог найти покоя. Он переворачивался с боку на бок, не в силах погрузиться в объятия сна. Причина была не только в том, что на другом краю кровати рядом с ним лежала Акира. Мысли, как назойливые мошки, кружились в его голове, мешая расслабиться. Он бесконечно прокручивал в голове одно и то же: что делать, когда всё это закончится? Когда этот путь, полный крови, боли и непрекращающейся борьбы, наконец завершится?

Раньше Стефан был уверен, что он найдёт свою возлюбленную и поселится с ней где-нибудь вдали от всего этого. Вдали от битв, интриг и титулов. Жизнь в тишине, наедине с любимой – это казалось таким простым и достижимым. Но теперь, когда всё изменилось, этот образ выглядел призрачным и далёким. Не потому, что он не хотел быть с ней – он был готов следовать за Акирой куда угодно. Но рядом с ней, особенно в окружении демонов, он чувствовал себя чужим. Будто он – лишь призрак прошлого, место которому не в этом мире. Каждый раз, когда его встречали с почестями и приветствиями как «Легенду Арки», он только сильнее ощущал разрыв между собой настоящим и тем, кем его считали.

«Легенда Арки»

Правда ли это о нём? Или, может быть, он всё ещё где-то там, лежит посреди раскалённого поля, вдыхая тяжёлый, пропахший смертью воздух, вперемешку с запахом крови и горечи поражений? Был ли он жив по-настоящему или просто продолжал ходить как живой мертвец, пленённый собственными воспоминаниями?

Тишину раздумий нарушил хриплый голос.

– Стефан, – тихий голос Акиры пробился сквозь вязкую ночь. Он не ожидал её услышать и поэтому вздрогнул, не сразу осознав, что она не спит. Девушка повернулась к нему, и их взгляды встретились в полумраке. Свет уличных фонарей, едва пробиваясь сквозь тонкие занавески, очерчивала контуры её лица, оставляя его черты мягкими, почти неуловимыми.

Стефан лежал на животе – так было хоть немного легче, потому что в любом другом положении его тело вспыхивало болью, огонь разгорался в каждом нерве. От тяжести этой боли он чувствовал себя словно закованным в цепи. Мужчина тяжело посмотрел на Акиру, и в этом взгляде было больше усталости, чем слов.

– То, что я решила отправиться к Вэлиану только из-за копья, – её шёпот еле просачивался через тишину ночи, которая окутывала их, – неправда.

Она немного придвинулась к нему, но всё равно оставалась на расстоянии. Так близко, что он чувствовал её присутствие, лёгкое тепло рядом с собой, но не настолько, чтобы их тела соприкасались. Дыхание девушки не касалось его кожи, но само её нахождение рядом наполняло комнату каким-то особенным покоем. И вместе с тем напряжением – как будто между ними находилась невидимая стена, которую невозможно было пересечь.

– Он – бог медицины, – продолжила Акира, и в её голосе звучала уверенность, подкреплённая чем-то глубоко личным, сокрытым в чужих мыслях. – Думаю, он сможет что-нибудь придумать с твоими крыльями.

Мысль о возможном избавлении от всепоглощающей боли слегка согрела сердце Стефана. Боль, которая преследовала его уже так долго, стала неотъемлемой частью его существа, тенью, что следовала за ним, где бы он ни был. Свод посмотрел на Акиру с благодарностью, но в её собственных глазах было что-то неуловимо грустное. Что-то, что он не мог прочесть полностью.

– Что случилось? – спросил Стефан, осторожно коснувшись её щеки своей железной рукой. Холод металла контрастировал с мягкостью её кожи. Акира, очнувшись от своих мыслей, резко поднялась на кровати, и в полумраке её движения казались странно замедленными.

– Дай руку, – неожиданно попросила она, её голос стал настойчивее, как будто в этом жесте заключалась какая-то тайна, понятная только ей.

Свод протянул свою железную руку, и её губы вдруг изогнулись в легкой улыбке. Она покачала головой и мягко отстранила её в сторону, прося другую. Стефан послушно протянул ей свою настоящую руку, и она, обхватив её своей ладонью, медленно сжала их вместе.

Акира начала пристально рассматривать их соединённые ладони. Её кожа была белее, почти прозрачной в лунном свете, а его – более загорелой, со шрамами, которые рассказывали свои собственные истории. Мозоли на её ладонях напоминали о работе в кузнице, они говорили о часах, проведённых у огня и железа. Его рука, казалось, была создана для войны, для сражений, а её – для искусства, для создания. Но всё же их средние пальцы были одинаковы – одинаковые в длине и ширине. Единые в том, что было важнее видимых различий.

– Что ты делаешь? – с лёгким смешком на губах спросил Стефан, утыкаясь лицом в подушку, но не убирая руки. Ему было странно и одновременно приятно находиться в этом мгновении, лишённом смысла, но наполненном каким-то тихим пониманием.

– Ничего, – ответила она так же тихо, отпуская его руку. Бледные пальцы медленно скользнули вдоль его, оставляя за собой слабое чувство утраты. Акира отвернулась, натягивая на себя одеяло, как будто старалась скрыться от чего-то, что не готова была обсуждать.

А дальше ночь была неспокойной. Густая тьма окутывала все вокруг, как тяжелое покрывало, давящее на грудь и мешающее дышать. Стефан вновь оказался в плену странного сна, который преследовал его уже не в первый раз, вызывая смутные тревожные чувства.

В этом сне мужчина стоял среди цветущего сада, окружённого благоуханием цветов, запах которых был настолько густым и насыщенным, что проникал в лёгкие, заполняя разум. Каждый вдох был сладким, но тяжелым, сам воздух впитал в себя все воспоминания этого места. Вокруг царило безмолвие, лишь иногда нарушаемое криком чайки, что казалось таким чужим среди этого спокойствия.