Безответно влюблён

Глава 1 - Признание на математике

Мои одноклассники – полные идиоты! Я могла бы повторять это тысячи, миллионы раз, и каждое слово было бы чистой, неразбавленной правдой. Они существовали в каком-то своём, параллельном мире, где правила обычного человеческого поведения, казалось, просто не работали. Мой сосед по парте, Максим Котов, решил, что лучшего момента просто не найти. Он решил признаться мне в любви. И это было бы ещё ладно, если бы не одно «но» – он сделал это на самой новой, самой сложной теме по алгебре!

Я впервые за очень, очень долгое время, быть может, за несколько месяцев, начала понимать новую тему. Эти закорючки, цифры и переменные, что обычно казались мне набором бессмысленных символов, вдруг сложились в логичную картину, и мозг, словно старый механизм, начал работать без скрипа. Я чувствовала, как внутри меня загорается маленькая лампочка понимания, предвкушая если не открытие, то хотя бы озарение. И вот тогда он сбил меня своим признанием, обрушив на мой мозг эту абсолютно ненужную в данный момент информацию.

Максим Котов. Ученик седьмого класса. Шатен с карими глазами, которые, если присмотреться, всегда были слишком серьезными для его возраста. По какой-то совершенно непонятной мне причине, его считали "крашем" класса. Да не то чтобы класса – казалось, всех седьмых классов нашей школы! Девчонки из "Б", "В", "Г" и даже "Д" смотрели на него с каким-то обожанием, а на переменах собирались вокруг, хихикая и перешептываясь. Я честно не понимала, что они в нем нашли. Что это за магия такая? И какие вообще отношения могут быть в седьмом классе? Им всем, по большей степени, лет по тринадцать, и они ведут себя так, будто им по восемь, а не почти четырнадцать. Какие они смс пишут в группе класса... я лучше промолчу. Туда я вообще не захожу. Даже уведомления отключены. Слишком много кринжа.

Нет, вы не подумайте, что я считаю себя какой-то особенной и не общаюсь ни с кем в классе. Конечно же, у меня есть подруга. И я ей дорожу. Её зовут Мирослава, и она – мой воздух. С Мирой мы – главные сплетницы, если наши переписки когда-нибудь прочтут, нас, наверное, со школы выгонят, а в классе сделают изгоями. Ладно, я, конечно, немного переборщиваю, но вот сплетничать мы очень любим. Это наш способ справиться с реальностью, пропуская её через призму сарказма и преувеличений. С моей подругой мы прошли огонь и воду, целые жизненные циклы: у нас и дружба втроем была, и ссоры, такие громкие, что стены дрожали, и общение прекращали на недели, и друг друга ненавидели, и предавали друг друга, что только не было. Это были те самые детские, подростковые "предательства" — сказанные в пылу ссоры лишние слова, разглашенные тайны, когда мир казался таким простым и черно-белым. Но самое главное, что после всех этих вихрей, после всех этих штормов, мы остались друг у друга. Мы выстояли.

"В настоящей дружбе можешь не надевать никакие маски, быть настоящей, быть искренней, высказывать своё мнение и знать, что за это всё не осудят. Если же ты этого не можешь сделать, то это не настоящая дружба," — именно в Мире я нашла это убежище, эту правду.

Вообще, говорят, что друзей много не бывает, а я в детстве этого не понимала. Могла каждую встречную девочку, с которой делилась конфеткой или секретом, считать своей лучшей подругой. Наивная. Но сейчас-то я поняла, что такого не бывает. Что настоящее — это редкость, драгоценность, которую нужно беречь. Миру я спокойно, без тени сомнения, могу назвать лучшей подругой; я знаю, что она никогда меня не предаст, не вонзит нож в спину, и я могу ей рассказывать абсолютно всё, даже то, что не могла бы рассказать ни родителям, ни самой себе, если бы не Мира. Она знает меня даже лучше, чем мои родители, которые, казалось, жили в своем собственном, параллельном измерении, где главное – это репутация и блеск, а не душа их дочери.

Мирослава Маирко – единственная отличница в нашем классе. Русоволосая, с удивительными голубыми глазами, в которых всегда горел огонек любознательности. В начальной школе я тоже была отличницей, но сейчас, после седьмого, скатилась до твердой хорошистки, и это меня даже не расстраивало. Мира же была эталоном: ходила на танцы, её грация была видна в каждом движении, любила читать книги, погружаясь в вымышленные миры, и рисовать, создавая свои собственные. Кстати, она мой главный помощник по учёбе – и списать даст, если прижмет, и контрошу за меня напишет, так, конечно, не всегда, но когда мне нужна помощь, то она мне помогает, без лишних вопросов, понимая с полуслова. Это была наша маленькая тайна, наш негласный договор.

Этот случай был как раз из таких. У нас была внеплановая контрольная по физике, к которой я, естественно, была не готова. Мой мозг отказывался воспринимать формулы и законы Ньютона, когда столько всего бурлило внутри. Мира, как обычно, зазубрила все параграфы до запятой, её рука уверенно скользила по бумаге, выводя ответы. Я сидела на первой парте, а она – на второй, прямо за моей спиной. Так как я ничего не знала и не могла списать без палева, то просто ждала, когда подруга напишет свой вариант, а потом решит мой, исписав оба листочка своим аккуратным, мелким почерком. Время тянулось медленно, каждая секунда казалась вечностью, наполненной шелестом бумаги и тихим скрипом ручек.

В это время я, чтобы не сойти с ума от безделья и нарастающего предчувствия провала, наблюдала за своим классом. Мои глаза бесцельно блуждали по рядам, по лицам одноклассников, по их сосредоточенным, а порой и растерянным выражениям. И тут я заметила его. Мой сосед по парте на алгебре, Максим Котов. Он не просто смотрел. Он наблюдал. Его взгляд, кажется, был прикован ко мне, какой-то странной, нечитаемой притягательностью. Как только я резко подняла глаза и посмотрела на него, он, словно пойманный с поличным, тут же отвернулся, его щеки слегка порозовели.

С самого начала этого учебного года я стала постоянно замечать этот взгляд на мне. Мимолетный, долгий, изучающий. Когда наши глаза случайно встречались, и я, уже привыкнув к этой странности, бросала на него вопрос: "Что?", он либо просто отворачивался и молчал, либо небрежно отвечал: "Ничего". Как будто это "ничего" могло объяснить этот пристальный, почти навязчивый интерес. Я не понимала его, и это меня раздражало.