Безответно влюблён

Глава 5 - Первая трещина

Утро воскресенья… Наверное, это одно из самых гнетущих ощущений, когда сквозь сон медленно просачивается осознание того, что беззаботные часы уходят, и завтрашний день принесёт новую учебную неделю, снова школу. Душа сжимается от этой мысли. Как же хотелось, чтобы выходные можно было продлить ещё хоть ненадолго, остановить стрелки часов, убежать от неизбежности.

Сейчас осень, середина октября, а значит, темнеет рано. Мы договорились встретиться с ребятами уже в одиннадцать утра, поэтому я встала рано, в восемь, чтобы успеть спокойно помыть голову и привести себя в порядок. Сегодня у мамы был выходной, и когда я, окутанная свежим ароматом шампуня, вышла на кухню после утренних водных процедур, меня там встретила она.

— Доброе утро, мой лисёнок! — ласково проговорила мама, и её улыбка, как лучик солнца, согрела сердце.

— Доброе утро, мамуля! — ответила я, обнимая её крепко-крепко. В этот момент из своей комнаты, потягиваясь, вышла Аська.

— Доброе утро, мам и малявочка! — сонным голосом, чуть хрипловатым после сна, сказала она и, позевывая, направилась в ванную чистить зубы.

— Доброе утро! — хором ответили мы с мамой. Когда вся наша семья, пусть и сонная, но в сборе, села за стол, мы принялись за завтрак. Горячий чай, стопка румяных блинов с домашним вареньем. Ничего не предвещало беды. Мир казался уютным, безопасным и незыблемым. Но где-то глубоко в душе, словно еле слышный шёпот, поднималось странное, тревожное чувство, предвестник чего-то неприятного. Что-то подсказывало мне, что одной идти сегодня не стоит, но я решила не обращать на это внимание, отмахнулась от смутной тревоги.

После завтрака я быстро помыла за собой посуду, стараясь не затягивать сборы. Надела свой любимый чёрный свитер – он был таким мягким и уютным – и свободные оверсайз джинсы того же цвета. С укладкой возиться было лень, да и время поджимало, поэтому я просто заплела две аккуратные косички. Попрощавшись с мамой и Асей, я вышла из дома.

Открыв калитку, мне с самого первого шага показалось, что за мной кто-то следит. Неприятное, колючее ощущение чужого взгляда на спине. Я обернулась, но никого не увидела. "Может, мама просто наблюдает за мной в окно?" — подумала я, пытаясь себя успокоить. Постаралась не придать этому значения и пошла дальше по своему повороту. Но чувство не пропадало. Оно усиливалось, превращаясь в навязчивую, гнетущую паранойю. И единственное, о чём я потом по-настоящему пожалела, — это что я не обратила на это предчувствие никакого внимания.

Ведь уже через несколько минут, когда я шла вдоль забора, меня резко, почти рывком потянули за волосы назад. Хрустнуло что-то в шее, и острый, пронзительный фантом боли отозвался в коже головы. Причёска, над которой я только что старалась, была мгновенно испорчена. Меня продолжали тянуть за волосы с такой невероятной силой, что я начала чуть ли не лететь назад, теряя равновесие, спотыкаясь о свои же ноги. Было очень, очень больно. Я попыталась крикнуть, позвать на помощь, но в тот же миг мне закрыли рот чьей-то рукой.

И тогда я почувствовала этот запах. Знакомый. Сладковатый, приторный, удушливый. Это были духи Калининой. Или, может, не её самой, ведь у всей её стаи были точно такие же духи, которыми они, казалось, обливались с ног до головы. Суть была та же: меня кто-то из них, из её свиты, тянет назад, не давая сказать ни слова, ни вдохнуть полной грудью.

Естественно, я не стала терпеть. Я начала отчаянно пытаться вырваться, брыкалась, извивалась, но меня схватили сразу с двух сторон, цепкими, сильными руками, не давая пошевелиться. Тогда я окончательно поняла, что тут не один человек. Сколько бы я ни старалась сопротивляться — у меня ничего не получалось. Меня держало сразу несколько человек, и каждый из них был намного сильнее меня, сильнее, чем я могла себе представить.

В местности, где я живу, совсем рядом с моим домом есть лес. Густой, тёмный, уже сбросивший большую часть листвы, впускавший в себя промозглый осенний воздух. Именно туда меня и затащила эта компашка Ани. Они тащили меня, не слушая моих стонов, по узкой, заросшей тропинке. И только там, в самой его чаще, они меня отпустили. Я рухнула на влажную землю, тяжело дыша, пытаясь отдышаться. Они уже не стояли сзади, а окружили со всех сторон, перекрыв любой путь к отступлению. Лица у них были очень злые, искажённые какой-то животной злобой, и тогда я окончательно поняла, что я влипла по-крупному. Их было аж девять человек. А я была одна. Совершенно одна.

Единственная моя надежда была на то, что кто-то пойдёт через этот лес, ведь здесь есть удобная, хотя и малоизвестная тропинка до автобусной остановки, и многим жителям удобно через неё идти, чтобы срезать путь.

— Ну, приветик, вертихвостка, доигралась? — злым, насмешливым голосом произнесла Аня, и в её глазах плясали ехидные огоньки. Не дав мне ничего ответить, она продолжила, приблизив лицо: — Думала, увела моего парня, проигнорировала мою просьбу прийти в туалет на разговор и побег от меня — тебе это сойдёт с рук?

Я только хотела что-то ей ответить, собрать остатки сил и выкрикнуть ей всё, что думаю, как в этот момент мне прилетела резкая, обжигающая пощёчина. Десятиклассница, которую я знала лишь по имени и дурной репутации, ударила меня со всей силы. Моя щека мгновенно покраснела, а в глазах потемнело от острой боли. Я прижала руку к горящей коже, пытаясь унять пульсацию.

Моя щека горела адским пламенем, отпечаток чужой ладони пульсировал, словно на нём выжгли клеймо. В глазах рябило от боли, но я не была слабой. Никогда не была. Может, и не обладала грубой силой, но слово, острое, как бритва, всегда было моим оружием. И в этот раз, глядя в эти злобные, чужие лица, я решила не просто не бояться – я решила дать отпор. Другим путём. Не криком, не мольбой, а той самой правдой, которую Аня, казалось, старательно прятала даже от самой себя.

Холодный октябрьский воздух обжигал лёгкие, но я, стиснув зубы, собрала остатки самообладания. Мой голос, едва дрогнув на первой фразе, окреп, прорезая натянутое молчание лесной чащи. Каждое слово было точным, выверенным ударом, нацеленным прямо в её самое уязвимое место: