Безответно влюблён

Глава 9 - Маленький Демон

Похоже, все мои добродетели остались где-то в начальной школе, словно позабытые сокровища, брошенные в пыльном чулане прошлого. Порой я задаюсь вопросом: хотела бы я повернуть время вспять? Жалею ли о том, что натворила, о том, что обрушилось на других по моей вине? И каждый раз прихожу к одному и тому же, неутешительному для многих выводу: скорее нет, чем да. Я отвыкла быть хорошей, разучилась, как дышать чистым воздухом. Меня окружает компания "крутых" старшеклассниц – разве этого недостаточно? Пусть я и знаю, что ими движет лишь мой бездонный кошелек, что их улыбки – лишь отражение моего богатства. Какая разница? Главное, что я не одна, что у меня есть так называемые "друзья", которые всегда рядом, пока есть чем платить.

И все же… Может, стоит рассказать, как Аня Калинина, та самая пай-девочка и всеобщая любимица, надежда родителей, превратилась в то, чем является сейчас? Многие не поймут. Ведь у меня, казалось бы, было всё: любящие родители (по крайней мере, так казалось со стороны), деньги, настоящие друзья (опять же, так думали другие), уважение, популярность в школе. Но я сама, своими же руками, с каким-то ожесточённым упорством разрушила эту идиллию, кирпичик за кирпичиком. А началось всё не вчера и не год назад, а в далёком, безоблачном на первый взгляд детстве.

С самого рождения я была лишена родительского внимания. Мама и папа вечно пропадали в командировках, были заняты, увлечены чем-то более важным, чем крохотная я. Я не знала, что такое семейные посиделки у камина, совместные обеды и ужины, где каждый делится своими новостями. С завистью смотрела на сверстниц, которые гуляли в парке, крепко держа родителей за руки, смеялись, обнимались. Моё детство было обеспеченным, я росла в роскоши, купалась в ней. Родители оплачивали услуги лучших нянь, покупали всё, что я только пожелаю, стоило лишь намекнуть. Я не знала слова "нет", когда речь шла о материальном, но зато не знала и того, что такое, когда родители находятся дома хотя бы неделю подряд.

Не могу сказать, что родители меня совсем не любили. Конечно, любили, на свой лад, издалека. Просто у них, казалось, не хватало времени на меня, на живые эмоции, на простое присутствие. А внутри, словно снежный ком, постепенно копились обиды, росло непреодолимое чувство ненужности и одиночества. "Деньги не заменят объятий", — шептала я себе, прижимая к груди очередную дорогую куклу и глядя в окно на играющих детей с их счастливыми семьями, с их тёплыми, настоящими отношениями. Я хотела не игрушки, а живого человека, способного меня обнять и выслушать.

Бабушки и дедушки, благо, заменяли мне родителей. Я видела их гораздо чаще, чем родных маму и папу, и их любовь была тёплой и ощутимой. Конечно, летом вся наша семья выбиралась на отдых, в роскошные отели на берегу моря или в горы, но этих коротких, отрывочных мгновений было катастрофически мало, чтобы залатать дыры в моей душе. Я отчаянно нуждалась в материнской любви, в поддержке, в простом человеческом тепле, которое нельзя купить за деньги.

Однажды, ещё в детском саду, я столкнулась с настоящей травлей. Несколько старших девочек выбрали меня своей мишенью. Я боялась рассказать об этом кому-либо, заперла эту боль внутри. В итоге, нашла другой, куда более разрушительный выход: чтобы не стать жертвой, нужно самой превратиться в хищника, а не быть его добычей. Так, в моей душе, ещё в раннем детстве, начала зарождаться тёмная сторона, моя альтернативная версия — жесткая, циничная, но защищённая. Хотя, признаюсь честно, ещё в начальной школе, в первом-третьем классах, я оставалась вполне адекватным ребёнком, изо всех сил стараясь держать своих демонов под контролем. Но потом во мне проснулась новая, ещё более сильная и отравляющая зависть.

Я видела, как Мира и Эвелина дружат, как они близки, как их смех переплетается в единую мелодию. Эта близость ранила меня до глубины души. У них было то, чего не было у меня: настоящая, искренняя привязанность. Я делала всё возможное, чтобы разрушить их дружбу, чтобы вбить клин между ними, потому что зависть – вот что двигало мной. В моём детстве не было мудрой мамы, которая объяснила бы, что завидовать нехорошо, что чужое счастье не умаляет твоего собственного, а лишь освещает его новым светом. У Миры и Эвелины было всё: настоящая дружба, любящие родители, даже старшие братья и сестры, которые окружали их заботой. А у меня не было ничего из этого. Только я сама, мой кошелёк и пустота внутри. И когда девочки, уставшие от моих пакостей, прекратили со мной общение, вот тогда-то я и начала превращаться в чудовище, сжигая последние мосты к прежней себе.

Уже в четвёртом классе я попробовала курить. Горький дым стал моим первым бунтом, моей первой зависимостью. В Макса Котова я влюбилась тоже в четвёртом классе, но тщательно скрывала свои чувства, боясь быть отвергнутой, боясь получить ещё одну рану. В пятом классе я начала увлекаться алкоголем. И всё это "благодаря" общению с девчатами постарше, которые и предложили мне попробовать "запретный плод" — сладкий и разрушительный. Я прекрасно осознаю, что все они общались и до сих пор общаются со мной из-за денег, из-за моей обеспеченности, из-за возможности получить что-то от меня. Но мне уже всё равно. Ту милую и добрую Анечку, которая мечтала о любви родителей и настоящей дружбе, я заперла где-то глубоко внутри, выбросив ключ в бездну отчаяния. Я стала другой. Примерно с пятого класса я начала общаться с Максом, а в шестом мы стали встречаться. Но наш роман был недолог. Ему не нравилось, что я ревную его к каждому столбу, что пытаюсь склонить к курению и выпивке, что становлюсь всё более токсичной. И вот, в один из самых обычных дней, он произнёс те слова, которые до сих пор терзают меня, разрывая сердце на тысячи острых осколков.

— Я с тобой расстаюсь, — сказал Котов, и его голос был лишён всяких эмоций, словно он констатировал незыблемый факт, а не рушил мой мир.

Как бы я ни умоляла, ни угрожала, ни цеплялась за него, он остался непреклонен. Каждое моё слово, каждая слеза наталкивались на невидимую стену. Он растоптал мои чувства, словно ненужную бумажку, оставив меня в одиночестве, в абсолютной пустоте. Где же были мои родители, когда я так отчаянно нуждалась в них ещё в детском саду, когда меня травили? Где они были, когда мне разбили сердце, когда мир вокруг меня рухнул?

Когда информация о моих пагубных пристрастиях — курении и алкоголе — выплыла наружу, от меня отвернулись все родственники, даже те немногие, что хоть иногда проявляли участие. Этот факт, как ни странно, до сих пор причиняет мне острую, жгучую боль. "Не судите, да не судимы будете", — шептала я себе, сдерживая слёзы, которые, казалось, никогда не закончатся. Я ведь всего лишь ребёнок, который в самый нужный момент не получил ни капли родительской любви, ни толики поддержки. Почему все так жестоки ко мне? Да, иногда, очень редко, во мне просыпается та старая, добрая Аня, та наивная девочка из детства, но это случается всё реже и реже, словно её голос затихает в дальней комнате. И я ненавижу эту слабую, жалкую Аню, она вызывает у меня лишь отвращение.

Возможно, я и не стала бы такой, если бы в детстве родители уделяли мне достаточно внимания, занялись моим воспитанием, научили быть счастливой. Или хотя бы, когда всё вскрылось, когда мои проблемы стали очевидны, они не пытались скрыть правду от окружающих, а помогли мне справиться с зависимостями, перевели в другую школу, узнали, что же меня довело до такого состояния, попытались понять. Но нет. Родители предпочли устроить грандиозный скандал, превратив мой дом в поле битвы, где каждый был против каждого. Именно тогда окончательно оборвались все связи со старой Аней, с той девочкой, которой я когда-то была. Сейчас я уже совершенно другая.

Единственное, что осталось неизменным среди этого хаоса и разрушения, — это моя безумная, болезненная любовь к Максу Котову. Но то, что окончательно раздробило моё сердце на мельчайшие, острейшие осколки, превратив их в пыль, — это его любовь к той, кому я завидовала больше всего на свете. Любовь к Эвелине Соколовой. Почему она, а не я? Этот вопрос, как заноза, сидел в моей душе.

Я знаю, что далека от идеала, я это прекрасно понимаю. Но ведь я столько старалась, умоляла его любить меня, пыталась быть той, кем, как мне казалось, он хотел меня видеть! Но мало того, что Эвелине повезло с любящими родителями и верной подругой, так ещё и мой любимый Котов ей достался, словно по праву, без всяких усилий! Я не знала, как справиться с этой обжигающей завистью, с этой всепоглощающей обидой, которая разъедала меня изнутри. И тогда я просто взяла и со всей силы разбила свой ноутбук о стену. Хрупкий пластик разлетелся в стороны, как и осколки моих надежд. О чём, впрочем, я ничуть не жалела. Всё равно родители купят новый. За деньги, как известно, можно купить многое, но точно не счастье. Эту простую истину знала и сама Аня, но упорно противилась ей, не хотела в это верить, отвергала её всем своим существом. "Сытый голодного не поймёт", — с горечью подумала я, глядя на обломки. За деньги купишь комфорт, но не настоящих друзей, не счастливую семью, не искреннюю любовь. Богатые часто оказываются самыми несчастными людьми. Конечно, это не правило, но исключения лишь подтверждают его.

Чтобы отомстить Эвелине за всё, чтобы выразить свою зависть и доказать своё превосходство, я развернула против неё настоящую травлю. Мной двигала злоба, ненависть и, самое главное, зависть, которая была мощнее любого другого чувства. Других способов решения проблем я просто не знала, меня этому не научили. Терять было уже нечего: от меня отвернулись все родственники, я училась на двойки и тройки, настоящих друзей у меня не было, а эти девицы и так останутся со мной, им затмили разум мои деньги, они никуда не денутся. Таков уж этот мир, где деньги господствуют над людьми, где они ценятся выше искренности.

Когда травля сорвалась, когда Котов, предав все мои ожидания, сдал нас с потрохами классной руководительнице, я была просто раздавлена. Внутри меня всё кричало от ярости. Мне так нравилось издеваться над Эвелиной, чувствовать себя выше неё, видеть её страх, ощущать свою власть! В итоге обо всём узнали родители, и только тогда, когда уже было поздно, они решили взяться за моё воспитание. Смешно, до слёз смешно! Как будто что-то можно исправить! Они запретили мне гулять, ограничили карманные деньги, заставили читать классику, словно это могло стереть годы пренебрежения. Но они не знали, что ночами я не сплю, а сбегаю из дома, что ворую папину карточку из кошелька, а классику даже в руки брать не собираюсь. Короче, я ничего не потеряла. Их жалкие попытки исправить меня только укрепили во мне убеждение, что я на правильном пути, что моя месть имеет смысл.

Но, узнав о том, что отец Эвелины вернулся из командировки и она отлично проводит время в кругу любящей семьи, моя зависть вспыхнула с новой, ещё более яростной силой, обжигая меня изнутри. У неё одни пятёрки, верные друзья, да ещё и мой любимый Котов рядом… "Почему ей достаётся всё, а мне — ничего?" — этот вопрос терзал меня, не давая покоя, превращая каждую минуту в пытку. Но я придумала новый, изощрённый способ отомстить ей и испортить жизнь. На этот раз всё будет настолько хитроумно, что никто и никогда не догадается, что это моих рук дело. Даже сама Эвелина. Нужно лишь немного времени… Время для плетения паутины, тонкой, невидимой, в которой она обязательно запутается. И тогда, наконец, она почувствует то, что чувствую я.