Безответно влюблён

Глава 32 - один против всех

Случай в кабинете директора стал водоразделом. С того дня родители смотрели на меня иначе, их взгляды были пропитаны не просто недоверием, а какой-то ледяной разочарованной отчужденностью. Каждый их жест, каждое слово, даже молчание, словно кричали: "Мы тебе не верим". Весь сентябрь, от первого до последнего дня, я был заперт в четырех стенах дома, лишенный привычной свободы. Нарушение родительского запрета на прогулки казалось мне сущим безумием, нелепицей, которую я никак не мог принять.

Сентябрьская природа, впрочем, не обращала внимания на мою личную драму. За окном царила золотая осень. Дни стояли ясные, налитые прозрачным, хрустальным воздухом, сквозь который солнце светило особенно ярко, окрашивая листья берез в пламенные оттенки. По утрам земля покрывалась тонкой изморозью, а с ветром, что пробирался сквозь щели окон, доносился свежий, бодрящий запах опавшей листвы. Мне хотелось дышать полной грудью, чувствовать эту прохладу на лице, но я был узником собственного дома.

Выплеснуть всю накопившуюся горечь и обиду я смог лишь перед новеньким Кириллом, единственным, кто, казалось, готов был слушать. В длинном голосовом сообщении, запинаясь от переполнявших меня эмоций, я выплеснул ему всё: и глухое возмущение несправедливостью, и собственное бессилие, и жгучий стыд. Кирилл выслушал меня терпеливо, а затем, с удивительной для его возраста зрелостью, твердо заявил: "Макс, нужно бороться. Постарайся вернуть доверие родителей, докажи свою правоту, заслужи уважение учителей. Только так ты сможешь вырваться из этого порочного круга". Его слова, простые и честные, стали якорем в моем водовороте отчаяния.

Все следующие дни в школе были сущим адом. Учителя, которых я раньше считал если не друзьями, то хотя бы союзниками, теперь смотрели на меня с холодной подозрительностью, каждый их взгляд сквозил немым осуждением. Они словно видели во мне не Максима, а отвратительную карикатуру, нарисованную перманентным маркером на директорской парте. Этот сжигающий стыд был невыносим, но еще горше было осознавать, что меня подставили, обвинили в том, чего я даже в мыслях не допускал. "Я невиновен, но никто не верит", – эта мысль сверлила мозг.

Не раз я ловил себя на мысли о том, чтобы нарушить этот родительский запрет на прогулки, просто сбежать, дать волю накопившемуся отчаянию, но это было бы чистым безумием. Они словно предвидели каждый мой шаг, досконально контролировали мой график, и даже малейшее опоздание на час вызвало бы бурю подозрений, лишь подтвердив их худшие опасения. "Как выйти из этого замкнутого круга?" – беззвучно кричал я себе, глядя в окно, где тени деревьев становились все длиннее.

В начале октября, когда листья на деревьях окончательно окрасились в багрянец и золото, а воздух по вечерам стал пронизывающе холодным, казалось, что всё наконец-то начало налаживаться. Мерзкие, анонимные SMS-сообщения перестали приходить целую неделю, да и пугающие звонки смолкли. Я наивно поверил, что весь этот ад, сотрясавший мою жизнь, наконец-то закончился, растворившись в осенней прохладе. Будто кто-то невидимый нажал на паузу в этом безумном спектакле. Но эта хрупкая передышка имела свою цену, а точнее, свой ущерб. Из-за всего произошедшего я держал Лину на расстоянии, не желая втягивать её в свою грязную историю. Она и без того, я это видел, скрывала собственную ношу, а её глаза, обычно такие яркие, часто казались потухшими. Не хотел нагружать её своими "глупыми", как мне тогда казалось, проблемами, когда у неё, возможно, были настоящие, куда более страшные.

***

Наконец-то пришла очередь биологии, и нам задали проект – каждому свой, в цифровом формате, который нужно было сохранить на флешке. На эту задачу нам выделили целую неделю, срок более чем достаточный. Работа, по сути, была несложной; при желании её можно было осилить и за один день. Но я, как истинный чемпион прокрастинации, отложил всё на последний момент, начав заниматься проектом лишь глубокой ночью. В итоге, просидел за ним почти до четырёх утра. Разумеется, я не выспался. Утро встретило меня серым небом и сырой моросью, будто сама природа сочувствовала моему измотанному состоянию. Я волочил ноги в школу, ощущая себя совершенно разбитым и опустошённым.

Когда я, наконец, добрался до школы, меня уже ждал Кирилл. Его привычная, расслабленная фигура у шкафчиков была для меня глотком свежего воздуха в этом удушающем утре.
– Привет, бро! – его голос звучал по-доброму, как всегда немного хрипловато.
Я ответил тем же, крепко пожал его руку, ощущая в этом прикосновении негласную поддержку, и коротко обнял его, понимая, что он один из немногих, кто сейчас со мной.

С Линой и Мирой наши пути разошлись ещё сильнее. Общение стало редким, поверхностным, да и они сами как-то отдалились. На большой перемене, когда коридоры гудели от голосов и смеха, меня неожиданно окликнула Эвелина, которую я про себя называл «принцессой». Её взгляд был непривычно серьёзен, почти холоден. Она отвела меня в сторону, подальше от суетливой толпы.

– Макс, это уже ни в какие ворота не лезет, – начала она, её голос был низким от обиды, а глаза метали искры разочарования. – После той истории с учителями ты буквально отрезал себя от нас. Я понимаю, что гулять тебе сейчас нельзя, но, чёрт возьми, можно же элементарно позвонить, общаться в школе, переписываться в мессенджере! Ты не делаешь практически ничего из этого. Ты скрываешь свои проблемы. Я вижу, что тебе тяжело, но поверь, мне тоже непросто. Не хочешь рассказывать – не надо, но не смей делать из меня игрушку, с которой можно играть по настроению!

Её слова хлестали, как холодный осенний ветер, и я почувствовал, как внутри всё сжалось.
– Я всё понимаю, – выдохнул я, чувствуя себя пойманным в ловушку. – Но я не могу иначе. Я не могу тебе ничего рассказать сейчас, а без объяснений мне будет очень сложно убедить тебя, что я не сделал ничего плохого в адрес учителей!

Эвелина скривила губы, и в её глазах мелькнуло разочарование.
– По-моему, ты просто ищешь оправдания, – отрезала она. – Единственное, что нельзя пережить, – это смерть. С любыми проблемами можно жить дальше и ко всему привыкнуть. Ты же выбрал какой-то странный путь – общаться с этим Кириллом, а не со своей девушкой. Кажется, ты расставил приоритеты, котёнок.