Безответно влюблён

Глава 37 - хрупкий щит

Когда я, наконец, пришел домой после изнурительной репетиции и нашей прогулки с Кириллом, в ноздри сразу ударил терпкий, дымный аромат. Шашлыки. Львовы все еще были здесь. Более того, они, оказывается, решили остаться у нас с ночевкой. На мгновение странное тепло разлилось по груди - я пришел как раз к столу. Мы посидели за ужином, разговоры текли свободно, смех дяди Левы разносился по дому, тетя Милена светилась улыбкой, а Дима, мой брат, сидел рядом, его присутствие было такой редкой, но необходимой отдушиной. Потом мы посмотрели какой-то фильм, говорили ни о чем, просто наслаждаясь этим редким, хрупким подобием нормальной семейной идиллии. К часу ночи все завалились спать, измученные, но довольные.

Сегодня со мной в комнате ночевал Дима. Я был благодарен этому. Его присутствие не позволило мне снова рухнуть в бездну ноутбука, затянувшую меня в последнее время. Мы оба были измотаны, но по-разному. Он, вероятно, от дороги и общения. Я - от навалившихся проблем и постоянного напряжения. Без лишних слов, без долгих разговоров, мы просто завалились спать. Сон пришел сразу, тяжелый, но без кошмаров.

Встали мы в восемь утра, когда весь дом еще спал, окутанный предутренней тишиной. Солнце только-только начинало пробиваться сквозь занавески, отбрасывая бледные полосы света на пыльный пол. Воздух был свежим, еще не прогретым летним зноем, и я на мгновение ощутил легкое дыхание покоя, которое так редко теперь посещало меня. Мы выбрались из кроватей, стараясь не шуметь. Тишина комнаты, полумрак - идеальное место для того, чтобы поговорить о главном. Дима сел на край моей кровати, его взгляд был серьезен.

- Слушай, малой, - начал он, его голос был низким, почти шепотом, чтобы не разбудить родителей, - я тут думал о твоей ситуации. Просто так сидеть и ждать нельзя. Тебе нужно начать действовать по-другому.
Я слушал Диму внимательно, не перебивая, впитывая каждое слово, словно губка воду, которая могла утолить мою жажду правды.
- Ищи, кто рядом, когда что-то происходит, - продолжил он, глядя мне прямо в глаза. - Наблюдай за странностями: кто появляется *слишком* вовремя, кто *слишком много* знает или *слишком мало* проявляет эмоций. Помни, что предать могут даже близкие, те, кого ты считаешь своей опорой. Не говоря уже о неблизких, тех, кому ты доверяешь просто так. Будь внимателен, ты ведь не знаешь, какой удар будет следующим. И откуда он прилетит.
Его слова, сказанные так просто, но с такой пронзительной серьезностью, эхом отдавались в моей голове. Предать могут *даже близкие*. От них ждешь помощи, а не боли. Это попадало в самую точку. Родители - живое тому доказательство.

Дима надавал еще несколько полезных советов: как примечать, когда кто-то касался твоих вещей, на что обращать внимание в поведении людей, как фиксировать детали в памяти. Я чувствовал, как с каждым его словом на душе становится чуть спокойнее. Появлялся хотя бы невидимый план действий.
- И, если что - я всегда на связи, - нежно сказал Дима, сжимая мое плечо. - Пиши, звони, я отвечу и всегда подскажу, главное - не стесняйся, и помни, что брат всегда рядом.
Его слова, его прикосновение были таким теплым, таким искренним. Я посмотрел на него, и в его глазах увидел ту самую безусловную веру, которой мне так не хватало. Это было единственное, что давало мне силы.

В часов девять уже проснулись наши родители, и мы пошли на завтрак. Стол ломился от еды, родители были в хорошем настроении, смеялись, общались с Димой и дядей Левой. Завтрак проходил оживленно и весело, снова разговоры, смех, шутки. Казалось, что все начинает налаживаться, что этот кошмар, в котором я жил, отступает. Но мой разум понимал, что это лишь иллюзия. Все это длится до того момента, пока не уедут Львовы. Они были щитом, буфером, за которым мои родители могли снова играть в идеальную семью.

Когда пришел час прощаться со Львовыми, на душе стало невыносимо тяжело. Не просто грустно, а как будто по живому рвали. Единственная нить надежды и радости на душе, которая так хрупко держалась эти дни, обрывалась. Я с такой тоской прощался с ними, что это не мог не заметить даже Дима. Его взгляд был таким же грустным, как и мой. Он искренне за меня переживал, и прощание с ним было сродни прощанию с единственным глотком свежего воздуха.

Брат приобнял меня и похлопал по спине. Пока никто не слышал, пока родители были заняты прощанием с тетей Миленой, он прошептал мне на ухо:
- Не сдавайся, малой. Ты со всем справишься, я знаю. А я буду рядом, всегда. - Его слова были ободряющими, но в них слышалась та же бессильная ярость, которую я видел вчера.

- Элина, Илья, Макс! Были рады вас видеть! До следующей встречи! - звонко сказала тетя Милена, ее улыбка была искренней.
- А мы-то вам как рады! - воскликнула моя мама, ее голос звучал фальшиво-радостно, и от этого меня снова начало тошнить.
- До сих пор угараю, как ты была моей младшей сестрой с фамилией Львова, а теперь ты Котова! - выдал очередную шутку дядя Лева. Мы еще минут пять изображали веселье, натягивали улыбки, отпускали ответные шутки. А потом входная дверь закрылась. И вместе с ней, казалось, захлопнулась и вера в хорошее. В доме стало снова напряженно и грустно, тяжесть и удушье вернулись. Хотелось бежать. Бежать далеко, куда глаза глядят, лишь бы подальше от этого места, от этих стен, от этого молчания, которое было громче любого крика.

- Не неси больше никакого бреда Димке, - грубо, без тени сомнения сказал отец, его голос был холодным, как лед. - Наказание твоё от этого не исправится.
Мне уже было плевать на то, что они мне не верят. Плевать на их слова, на их холод. Моя душа, разорванная на куски, больше не чувствовала боли от их уколов. Она просто опустела. Я уже просто хотел дожить до этого проклятого Дня Талантов и Достижений. Дожить. И все. Пусть это кончится.

Дальше все дни проходили в каком-то туманном, болезненном однообразии. Школа, уроки, репетиции, косые взгляды учителей, словно рентгеном просвечивающие меня насквозь. Эти гадкие приколы учеников - записки, подножки, шепот за спиной - стали такой же неотъемлемой частью моей жизни, как утренний подъем. Я продолжал сидеть за ноутбуком до четырех утра, иногда и дольше, до первого бледного света на горизонте. Недосып стал моим постоянным спутником, темные круги под глазами - моей визитной карточкой. Ел мало, почти через силу, потому что весь организм был переполнен стрессом. Так и по кругу. Дни сливались в один нескончаемый, изматывающий марафон.