Безответно влюблён

Глава 38 - разбитая мелодия

Прошло несколько дней после той изнурительной, последней репетиции ко Дню Талантов и Достижений. Дни тянулись, словно густой, вязкий мёд, каждый из них был пропитан скрытым напряжением, о котором, казалось, знала только я. Все учебные часы проходили тяжело, будто невидимая тяжесть давила на грудь. Мы с Максом продолжали встречаться взглядами в школьных коридорах, на уроках, и в каждом таком взгляде читалось так много недосказанного: нежность, боль, тревога, и это жуткое, гнетущее предчувствие, что скоро все изменится.

Ученики, которые еще недавно были настоящими акулами, гоняющими Котова по школьным водам, последние дни притихли. Никаких новых гадостей, никаких открытых насмешек, по крайней мере, я этого уж точно не видела. Эта внезапная тишина, этот штиль после бури, был даже более тревожным, чем откровенная травля. Словно все затаились, ожидая следующего, главного удара. И мне эта неестественная затишье шептало, что где-то под поверхностью уже собираются темные воды нового шторма. Учителя, зная, что добрая половина школы живёт предстоящим событием, старались не нагружать нас уроками, давая негласное разрешение дышать чуть свободнее, сосредоточиться на творчестве. Ведь День Талантов в нашей школе был чем-то особенным — его устраивали сами ученики, от первого до одиннадцатого класса, создавая настоящий праздник. Учителя и другие взрослые были лишь почётными гостями, обычными зрителями, и никогда не присутствовали на репетициях, за исключением финального прогона, где обязательно присутствовала завуч. Это давало ощущение свободы, но и огромной ответственности.

Сегодня было утро перед самим выступлением, перед тем самым Днём Талантов, который должен был стать либо триумфом, либо... Я боялась даже думать о "либо". Уже сегодня сотни глаз будут устремлены на сцену, уже сегодня актовый зал будет полон до отказа, а сотни надежд — возложены на плечи тех, кто осмелится выйти вперед. Сегодня многие мечтали получить награды, гарантировать себе место под солнцем, успех в будущем. А я лишь молилась, чтобы этот день не разрушил то немногое, что у меня осталось.

Было раннее утро, когда едва различимый, туманный рассвет только-только начинал пробиваться сквозь горизонт, окрашивая небо в нежные оттенки розового и сиреневого. На улице птички пели свои прощальные песни, будто знали, что лето давно ушло, и скоро им предстоит долгий путь в теплые края, навстречу новым приключениям и неизвестности. Я смотрела на них сквозь приоткрытое окно и сжимала подушку. "Как птицы," — думала я, — "улететь бы от всех этих проблем, от этой давящей тяжести, в другое место, где нет лжи, где нет предательства, где дышится легко."

"Иногда кажется, что выхода нет, но именно в полной темноте начинаешь различать звезды," — мелькнула в голове обрывочная мысль, но никаких звезд я пока не видела, только нарастающий мрак.

Солнечные лучи, пробиваясь сквозь легкую дымку, падали на мою стену, заливая золотистым светом фотки. Я обожала печатать снимки и развешивать их, создавая свою личную галерею воспоминаний, свой маленький, уютный мир. Здесь были сотни лиц: счастливых, беззаботных, родных. Фотки с ребятами из деревни, которые когда-то казались такими близкими, тоже висели на своих местах. Я не стала их убирать, не могла. Ведь воспоминания – это единственное, что не меняется, когда меняются люди. Они – незыблемые маяки в бушующем море предательств. Я благодарна им за те прогулки, за тот смех, за то беззаботное время, пускай даже потом некоторые из них оказались не такими, какими я их считала. Пускай даже они предали, зная о споре с самого начала, наши воспоминания всё равно остались. И я надеялась, что когда-то, когда они вырастут и, возможно, поймут цену дружбы, они меня вспомнят. Вспомнят без горечи, с той же легкой ностальгией, с которой я сейчас смотрю на наши общие моменты. "Доверие — хрупкий мост, который рушится не от старости, а от одного неверного шага," — шепнул внутренний голос, и я отвернулась от стены. Слишком больно.

На улице дул лёгкий, почти невесомый ветерок, проникая в комнату, словно нежное напоминание о реальности. Он будто поддувал, заставляя меня встать с кровати и начать собираться – действовать, двигаться, даже если душа кричала о покое. Так я и сделала. Встала, автоматически выполнила все утренние ритуалы, собралась, съела на завтрак то, что было под рукой, и вышла из дома раньше, чем начнут собираться люди. Мы всё-таки решили все вместе, выступающие, собраться в актовом зале пораньше, чтобы обсудить последние моменты, убедиться, что всё готово, что нет никаких сюрпризов.

Пока я шла по уже знакомым, но все еще пустынным улицам, по пути встретила Аню. Её яркая улыбка, казалось, пыталась разогнать мои тучи. А затем, чуть погодя, к нам присоединилась Мира. Вот так мы и шли втроём, создавая довольно странное трио. Мирослава, как я знала, не очень хорошо относилась к Ане, и я, честно говоря, могла её понять. Но от этого в воздухе пахло не просто напряжением, а настоящим, осязаемым дискомфортом, который, я видела, отражался на лице Ани. Ей было некомфортно, и это добавляло еще один слой неловкости в и без того перегруженный утренний фон.

Когда мы, наконец, пришли к школьному зданию, там были практически все выступающие, и среди них, как всегда, Макс. Рядом с ним стоял Кирилл. Его присутствие, как незваный гость на празднике, лишь усиливало и без того давящее напряжение. В этот момент напряжение обрушилось на меня вдвойне, будто тонна стальных плит рухнула прямо на грудь. Макс, предстоящее выступление, гнетущее спокойствие после травли…
Сегодня, после Дня Талантов и Достижений, мы должны были поговорить с Максом о наших отношениях, и мне уже страшно, какой будет исход. В этот момент я не знала, что этот день принесет мне не просто разговор, а полное разрушение всего, что я считала своим миром.

За кулисами актовый зал кипел энергией. Все были весёлые, многие готовились к своим минутам славы, и я видела, как у них трясутся руки, а на лицах играют нервные, волнительные улыбки. Воздух был наэлектризован предвкушением и тонким ароматом театральной пыли и новых декораций. Все волновались, хотя знали свои номера наизусть, ведь редко кто пропускал репетиции, доводя движения и слова до автоматизма. Казалось, каждый вдох школьника был пропитан желанием показать себя с лучшей стороны. Мы обсудили последние детали с нашим одиннадцатиклассником-руководителем, пробежались по программе, убедились, что всё идёт по плану, что ничего не изменилось. А затем, пока он проверял, нормально ли всё с ноутбуком Макса — этим нервным центром всего звука сегодняшнего дня — мы развесили последние, яркие украшения, которые заставляли школьные стены буквально светиться.