Безответно влюблён

Глава 42 - первые нити

Прошло несколько часов. Время текло тягуче и медленно, а каждое мгновение было пропитано тревогой. Я нервно поглядывала на телефон, и вот, когда я уже почти потеряла надежду, экран вспыхнул. Мама. Сообщение всё-таки дошло, и она позвонила. Сердце замерло, а потом забилось, как пойманная птица.

— Что ты хотела, Эвелина? — произнесла мама. И вроде бы, это был обычный вопрос, такой привычный, но всем телом я почувствовала какое-то звенящее напряжение. В её голосе не было прежней теплоты. Ничего больше не будет как раньше. Это осознание окатило меня с головы до ног холодными мурашками, и снова в голове, словно молоток по наковальне, застучал голос мамы со своим ледяным: «Ты мне больше не дочь!» Было тяжело что-то сказать, слова застряли в горле. Наверное, я слишком долго молчала, потому что мама сказала уже более грубым, нетерпеливым тоном:

— Алло, Эвелина, ты здесь?

— Да, — прошептала я, пытаясь ответить нормально, но голос всё равно дрожал, выдавая моё состояние. Каждая клеточка моего тела кричала оттого, насколько мне было стыдно, больно. Я так скучала по ней, по маме, но не знала, что и сказать ей, как объяснить, как вернуть всё на свои места.

— Что ты хотела, повторяю свой вопрос, — требовательно произнесла мама, и я почувствола, как её терпение на исходе.

— Я хотела с тобой поговорить на ту тему… почему всё вышло именно так, — неуверенно начала я, пытаясь найти нужные слова, чтобы начать этот невозможный разговор.

— Если ты об этом, то я пока что не готова тебя слышать, — резко оборвала меня мама, словно отталкивая невидимую преграду между нами. — Я хочу отойти от этого всего. Восстановиться. Давай потом. Я не хочу сейчас с тобой снова поссориться. Просто скажи, как у вас дела? — она сменила тему, стараясь избежать прямого столкновения.

— Нормально… — сказала я, чувствуя эту пустоту, эту бессмысленность слова. — У тебя?

Я ненавидела это слово – "нормально". Вот что оно значит? "Нормально" – это когда что-то случилось в жизни, но ты молчишь, потому что не хочешь или не можешь говорить о боли? "Нормально" – это хорошо? Или "Нормально" – это просто нормально, без оттенков? Что за "нормально"? Это слово, как осенний туман, скрывало истину, не давая ни понять, ни выразить ничего.

— Креплюсь, — устало ответила мама. — Ладно, я пошла, отдохну. Звоните, если что-то надо. — И, не дожидаясь ответа, она первой положила трубку.

На душе остался странный, горький привкус этого разговора. Я понимала, что теперь мы стали чужими. Что мама обижена на меня и не хочет со мной говорить, чтобы не показывать свою рану, свою боль. Я и сама не понимала, что чувствую – обиду, тоску, вину. Чтобы отойти от этого всего, я решила выйти из своей комнаты, выйти из этих четырёх стен, которые видели слишком много моих слёз.

Едва я вышла, как услышала кусочек разговора Аси по телефону. Её голос был полон решимости.

— …Короче, я тебе рассказала всё, что мы только что обсудили с Эвелиной и проанализировали. Приходи к нам, Димас. Придумаем что-то. Это же всё-таки твой брат. — сказала Ася, и они о чём-то ещё чуть-чуть поговорили, а потом она отключилась.

— Ты всё Львову рассказала? — уточнила я, чувствуя, как моё решение превращается в конкретные действия.

— Да, — спокойно ответила Ася, но в её глазах горел огонь. — Нам нужна помощь, чтобы разобраться. А кто лучше Димы справится? Он же его двоюродный старший брат. Иронично совпало, что он мой парень и друг детства. Не зря говорят, что земля круглая.

— Это уж точно, — согласилась я, чувствуя, как нарастает волна надежды.

Потом мы обсудили ещё мелкие детали плана, который пока что состоял из обрывков и предположений. И уже через час Дима был у нас. Его появление принесло с собой новую энергию, новую веру в успех.

Мы заказали пиццу, расстелили её на столе, и стали обсуждать все детали плана. У нас не было прямых, неопровержимых доказательств виновности того человека, о котором я догадалась. Но мы предполагали, строили разные варианты, почему именно он может быть замешан. И мы решили это всё проверить, узнать, откопать. Каждый из нас, сидящих за этим столом, хотел справедливости. И мы, сами того не замечая, потихоньку стали становиться какими-то агентами, заговорщиками, готовыми на всё ради правды.

— Если этого не сделать, то и смысла нет что-то вообще делать, — сжав кулаки, сказал Дима, его голос был твёрд, как осенний лёд.

— Я думаю, что надо поступить по-другому, — говорила Ася, высказывая своё мнение, и мы снова погружались в жаркие споры.

Мы так спорили ещё минут сорок, обмениваясь идеями, отвергая одни, принимая другие. И в итоге пришли к нужному выводу. Наш план обретал чёткие очертания.

— Значит, завтра я уже пойду в школу и буду жить, как раньше, — решительно сказала я, принимая на себя самую опасную часть операции.

— Я буду анализировать всю информацию и помогать вам, возможно, сама что-то ещё буду делать, придумаем, — добавила Ася, готовая ко всему.

— Тогда я еду завтра в нужное место, чтобы разобраться со всем, — закончил Дима, и в его глазах блеснул стальной огонёк.

Так и появилась наша команда. Команда по спасению Макса и доказательству его невиновности.

***

Максим.

После разговора с Иваном Петровичем, когда вечерние тени уже начали сгущаться, за мной пришёл Стёпа. Мы пошли гулять. Воздух был свежим, осенним, прохладным. Словно очищающим. Оказалось, что он помогает своей маме и разносит молоко покупателям из соседних домов и деревень. За это мама поощряет его денежкой – Стёпа, видимо, очень ответственный. Он в таком же классе, как и я, и у него здесь, оказывается, много друзей, с которыми он часто ходит гулять. Из увлечений – катание на мотоцикле (что сразу вызвало мой интерес), а ещё он любит смотреть фильмы. Летом он проводит много времени в огороде, помогает дома по уборке, занимается спортом. Не прям спортсмен, а просто следит за здоровьем – дома у него есть тренажёры. И, что самое интересное, у него тут есть девушка – его одноклассница. Он пообещал, что и меня с ней познакомит.