Безответно влюблён

Глава 43 - начало сценария

Резкий, требовательный звон будильника вонзился в тишину утра, вырывая меня из тонкой, хрупкой иллюзии. На мгновение, всего лишь на одно зыбкое мгновение, показалось, что всё как прежде. Что сейчас я приоткрою глаза, и первое, что почувствую, будет знакомый аромат маминого завтрака, доносящийся с кухни. Что вот-вот услышу её нежный голос, зовущий к столу. А в школе… в школе меня будет ждать Макс, мой Макс, и всё будет хорошо, просто хорошо, как раньше. Никаких тайн, никаких подстав, никаких разбитых сердец.

Но эта миражная картина, столь желанная и почти осязаемая, рассыпалась в прах с той же мгновенной скоростью, с какой и возникла. Осколки реальности больно впились в сознание. Макс в деревне, мама уехала, наш дом опустел, а я… я осталась в центре воронки, которую создала чужая ложь и собственное молчание.

Первое, что захотелось сделать – просто натянуть одеяло до подбородка, спрятаться от мира, от этой чудовищной несправедливости, от бесконечной боли. Забиться в угол и перестать чувствовать. Но вчерашний разговор с Димой и Асей, их вера в меня, наш безумный, но такой необходимый план – всё это вспыхнуло в памяти, как яркий маяк в кромешной тьме. Я не могу, не имею права оставаться в стороне. Должна идти. Должна сделать свою часть. Должна спасти его.

"Есть только одна настоящая свобода: победа над собой", – пронеслось в голове, словно кто-то шепнул на ухо. И я поднялась, чувствуя, как каждый мускул протестует, но воля сжимается в кулак. Сегодня я докопаюсь до правды.

Утренний ритуал – чистка зубов, холодный душ, который лишь на миг прояснил голову, но не смыл тяжесть с души – казался механическим. Я поймала своё отражение в зеркале: бледное лицо, круги под глазами, но в глубине зрачков горел огонек упрямства. Сегодня он должен сгореть дотла или разжечь настоящий пожар.

Выйдя из комнаты, я направилась на кухню, и там меня уже ждала Ася. Она сидела за столом, кружка с чаем в руках, взгляд рассеянно устремлен в окно.

— Доброе утро, Лисёнок! — её голос был непривычно мягким, почти шепотом.

Это вроде бы ласковое и безобидное прозвище ударило меня в самое сердце, оставляя жгучий след. Так меня называли родители. Мои родители. Те родители, которые не разрушили нашу семью. Те, кто был рядом, когда мир казался целым. Сейчас это звучало как эхо из другой, давно потерянной жизни.

— Доброе утро, — постаралась я ответить максимально спокойно, чтобы мой голос не дрогнул на этом чертовом "Лисёнке". — А ты что так рано? У тебя же работа попозже начинается?

Ася медленно повернулась, в её глазах читалась та же бессонница, что и в моих. Она пожала плечами, и её плечи, обычно такие сильные и уверенные, показались сегодня какими-то поникшими.

— Да у меня бессонница. Из-за нашего плана переживаю, — она сделала глоток чая. — Вдруг, тебе моя помощь понадобится, да и просто нервы.

Мы вместе позавтракали в почти полной тишине, нарушаемой лишь позвякиванием посуды. Обсудили еще раз детали плана, стараясь не вдаваться в эмоциональные дебри, сосредоточившись на логистике. Пару раз нам даже удалось выдавить из себя неловкий смех – скорее от нервного напряжения, чем от настоящего веселья. Это было похоже на попытку удержаться на плаву в шторм.

Закончив, Ася поставила кружку и её голос стал еще тише, почти неразборчивым.

— Мама мне вчера звонила. Просила, чтобы ты ей пока что не писала, она… она не готова временно к вашему общению.

Слова повисли в воздухе, густые, как осенний туман. Было видно, как сильно Ася старалась смягчить удар, но здесь отношение мамы смягчить было невозможно. Оно было твердым, как камень, и холодным, как лёд. Неожиданно над нами выросло какое-то странное, удушающее напряжение, словно невидимый пресс давил на грудь. Было тяжело. Невыносимо тяжело принимать эту информацию, осознавать, что самый близкий человек, твоя собственная мать, так легко отвернулась.

Но эта боль не сломила меня. Наоборот, она стала топливом. Я решила не сдаваться, не расходовать силы на бесполезный конфликт с мамой, а направить всю свою энергию на спасение Макса. Он не виноват. Он – жертва, как и я, как и мама, но только он – жертва чужой, подлой игры, которую мы должны остановить.

Поэтому я собралась окончательно, поднялась со стула, надевая куртку. Ася провожала меня до самого порога. Её глаза, полные тревоги и сожаления, говорили громче любых слов. Было видно, что она пожалела, что передала мамину просьбу, что ей самой было больно видеть моё выражение лица.

Именно в этот момент, глядя на её обеспокоенное лицо, на пустую прихожую, из которой обычно доносился мамин голос, я поняла. Всё как раньше у меня с мамой уже никогда не будет. Это – новая реальность.

Когда я шла по улице, осенний воздух кусал щеки, а порывы ветра играли с пожухлыми листьями. Они кружились в вихре, как мысли в моей голове, и опускались на мостовую, устилая её ковром из золота, меди и багрянца. Середина октября. Деревья еще держались за остатки своей летней роскоши, но каждый порыв ветра отрывал от них частичку, напоминая о неизбежности конца. Я брела, утопая в шуршании листьев под ногами, и всю дорогу от дома до школы прокручивала в голове события последних дней, пытаясь найти смысл в этом хаосе.

И тут мне пришла мысль, неожиданная, но удивительно успокаивающая: "Даже если всё сложилось бы иначе, не факт, что было бы лучше."

Не факт, что если бы мама не узнала об измене папы, то было бы лучше. Возможно, эта скрываемая ложь медленно, но верно разрушала бы нас изнутри, пока не привела бы к ещё более ужасным последствиям. Мы жили бы в обмане, строя счастье на песке. Я придерживаюсь обыденной, но такой верной цитаты: "Всё, что ни делается, – к лучшему". Я верю, что даже в самых горьких переменах есть скрытый смысл, шанс на рост. Что всё наладится, что я обрету своё счастье, даже если путь к нему лежит через руины. И что нашей мини-команде – Диме, Асе и мне – удастся спасти Макса, очистить его имя и вернуть всё на свои места. А мама… та мама, которая так просто от меня отказалась, оставила меня наедине с этой пустотой… я не знаю, что будет дальше у нас с ней. Надеюсь, что однажды она вернется и всё будет как раньше, только без папы. Без лжи.

Погруженная в эти размышления, я и сама не заметила, как быстро дошла до школы. Ее высокие стены, обычно такие знакомые, сегодня казались неприступными. Когда меня увидела классная руководительница, Светлана Алексеевна, ее глаза округлились от искреннего удивления.

— Эвелина! — воскликнула она, подняв брови. — Тебя же на две недели отпросили… Почему ты здесь?

Я постаралась натянуть на лицо самую убедительную маску спокойствия. — Светлана Алексеевна, просто планы поменялись, — непринужденно пожала я плечами, хотя внутри всё кипело. — И я думаю, что вполне готова ходить в школу. Просто до этого так не думала.

Классная сощурила глаза, словно пытаясь прочитать мои мысли, её взгляд был подозрительным. — Что-то быстро у вас планы меняются, Эвелина, — протянула она, и в её голосе проскользнула едва уловимая нотка недоверия. — Кстати, у вас всё хорошо?

Я коротко кивнула, стараясь не выдавать своего раздражения. А она продолжила, не спуская с меня взгляда: — Просто обычно твоя мама пишет о том, что ты не придешь, а тут что-то старшая сестра написала. Мы немного удивлены.

— Так получилось, — отмахнулась я, чувствуя, как внутри нарастает напряжение. — Всё в порядке.

В этот момент двери школы распахнулись, и на пороге появилась Мирослава. Она, казалось, увидела меня одновременно с классной, и её глаза, такие же широко распахнутые, несли в себе ещё большее недоумение. Мира бросилась ко мне, едва не сбив с ног, и начала ошарашенно тараторить, не давая мне вставить ни слова.

— Подруга, ты чего?! Игнорила столько, классуха сказала, что тебя две недели не будет! Так ты еще прощание с Максом пропустила! Я вообще в шоке! Что происходит?!

Когда она напомнила про Макса, сердце не кольнуло от моей личной боли или от нашего расставания. Совсем нет. Оно сжалось от ярости и несправедливости, оттого, что с ним так подло и чудовищно поступили. Но в то же мгновение это сжатие превратилось в мощный импульс решимости. Я была абсолютно уверена, что сегодня узнаю правду. И я не ошиблась.

Всего лишь надо было узнать пароль. Незаметно залезть в телефон нужного человека. Сделать нужные скрины. И отослать всё Асе и Диме, а точнее – в нашу общую группу. Пазл складывался, детали вставали на свои места, и я окончательно поняла: я нахожусь на правильном пути. И назад сворачивать точно не собираюсь.

В сердце поселилась надежда. Я чувствовала её каждым нервом, каждым ударом пульса. Тяжелая, выстраданная, но такая настоящая надежда.

Неужели я всё-таки спасу Макса?