Безответно влюблён

Глава 47 - вскрытие тайны

После хорошего конца, я дома вспоминала, как это произошло на самом деле:

***

Я билась в истерике. Долго, мучительно, до хрипоты, до боли в каждом нерве. Комната превратилась в клетку, а я — в загнанного зверя. Кулаки молотили подушку, словно пытаясь выбить из неё всю скопившуюся боль, вещи летели на пол, разбиваясь на осколки, отражающие мою собственную разбитость. Я рыдала и рыдала, и казалось, моим бедам не будет конца, будто эта черная бездна поглотит меня целиком. Ася даже не пыталась уже зайти — она понимала. Понимала, что я не пущу её в этот хаос, что сейчас мне нужно выплеснуть всё до дна.

И вдруг… резко всё отпустило. Будто невидимая рука, холодная, но такая желанная, коснулась моего пылающего лба и смыла с него горячечный бред. Слезы перестали течь, оставив лишь соленые дорожки на щеках. На смену всепоглощающей панике пришло холодное, отрезвляющее осознание.
Я поднялась с пола. Взгляд, ещё минуту назад затуманенный, стал острым, пронзительным.
Я поняла: слезами горю не поможешь. Горе уже случилось, а Макс… Макс нуждался в помощи. Моей помощи.

"Когда весь мир рушится, ты либо рушишься вместе с ним, либо находишь в себе силы стать опорой". Эти слова, когда-то прочитанные в старой книге, внезапно всплыли в памяти, обретая новый, жуткий смысл. Родители и учителя Макса отвернулись от него, предпочли не разбираться, списали всё на "трудного подростка". Что ж, раз они сдались, значит, это сделаю я. Я.

Только сейчас я осознала, какой невыносимой дурой была. Я могла прекратить это всё с самого начала, когда Макс только начал вести себя странно, когда его глаза потухли, а плечи опустились под невидимым бременем. Мне не надо было делать эту глупую "паузу" в наших отношениях, не надо было убегать в свои, такие, казалось бы, огромные, но на деле эгоистичные проблемы, оставляя его одного посреди его личного ада. Мне надо было быть рядом с ним, следить за каждым подозрительным лицом, слушать его, узнавать у него до конца, что происходит, вырывать правду по крупицам. Но я… Я же сосредоточилась только на своей боли, на своих проблемах, на своей семье, и сделала самый неправильный, самый трусливый выбор. Я поняла, что слезы и эмоции не помогут. Они не помогли мне, когда мама спалила папу с изменой. Я тогда тоже молчала, не действовала, не говорила маме ни о чём, надеясь на чудо, на то, что всё само собой уладится. И вот до чего это довело. Я могла потерять только отца, но в итоге потеряла и мать.

«Нет. Больше никогда», – прошептала я, чувствуя, как в груди разгорается холодный, стальной огонь решимости. – «Я не могу, просто не имею права допустить того, чтобы Макс остался навеки в этом новом, чужом месте, из которого он даже на связь вообще не выходит. Он никому не отвечает. На моё сообщение, то прощальное сообщение, которое я писала сквозь слезы и боль, он так и не ответил. Просто прочитал. Прочитал через сутки. Я чувствовала эту пустоту, этот вакуум, который он оставлял после себя, и это было невыносимо, словно воздух выкачали из легких».

Я заставила себя глубоко вдохнуть. «Так, Эвелина, соберись. Чтобы помочь Максу, надо сначала проанализировать. Вспомнить всех антагонистов и подозрительных людей в его и моей жизни. Всех, кто мог желать ему зла. Всех, кто мог быть замешан».

Я легла на кровать, уставившись в потолок, и погрузилась в водоворот мыслей. Комната погрузилась в полумрак, за окном слышался лишь шелест осеннего ветра, раскачивающего ветви деревьев. Я перебирала всех, кого знала. Лица проносились перед глазами, словно слайды на старом проекторе. Отметала один вариант за другим – то люди не подходили по характеру, то они даже не могли знать о наших с Максом отношениях, или их мотивы были слишком мелкими. Голова гудела от напряжения, но я не сдавалась. Это была моя последняя битва, и проиграть её я не имела права.

И тут… мне пришла она. Одна супергениальная мысль! Точно! Как я могла про этого человека забыть?! Как это имя могло вообще вылететь из головы, словно песок сквозь пальцы? Я вспомнила всё, что было связано с этим человеком, все подозрения, все странности, которые раньше казались случайностью, а теперь складывались в единую, зловещую картину, словно кусочки пазла, встающие на свои места. Данил. Это он. В его глазах всегда плясало что-то злое, хищное, даже когда он улыбался. Я была уверена на все сто, что это всё задумал этот Баранов.

Но кто же его помощник? Кукловод всегда нуждается в марионетке. И тут я стала вспоминать, кто же всё время крутился рядом с Максимом, кто же всё время казался хорошим и понимающим другом, который был готов помочь, когда это было так надо. Кто же потенциально мог быть знаком с Данилом? Кирилл. Его образ, всегда такой услужливый, такой "правильный", внезапно исказился. Он стал новеньким в нашей школе, иронично, что он был из той же деревни, где я провела лето, и где был Данил. И он всегда был рядом с Максом, слишком рядом. Кто ещё мог настолько хорошо знать Макса, чтобы так тонко, так изощрённо его подставлять, подтачивая его репутацию изнутри? Я поняла, что копаю нужную яму, и если продолжу копать в нужном направлении, то докопаюсь до бриллиантов. До истины.

— Я больше не допущу, чтобы из-за моего молчания, которое якобы сделает "лучше" для всех, кто-то ещё пострадал!— прошептала я вслух, голос был хриплым от слёз, но в нём уже звучала стальная, несгибаемая решимость. — Я буду действовать, а не рыдать! Хватит думать о всех этих проблемах! Хватит бояться!

Я запнулась. Прошептала это от горькой скуки, от невозможности поделиться этим, этой новой, пронзительной надеждой, с кем-то. Но тут же вспомнила. Ася. Моя старшая сестра, которая, хоть и была сама поникшей, осталась единственной опорой в этом разрушенном мире. Она может мне помочь!

Прилив энергии, которого не ощущала уже несколько дней, охватил меня с головой. Я выскочила из комнаты, чуть не споткнувшись о свои же ноги. Ася сидела на диване в гостиной, уставившись в одну точку, такая же поникшая, как и я ещё минуту назад, словно воплощение всего горя, что свалилось на нашу семью. Она вздрогнула и подпрыгнула, когда я так резко появилась в дверном проёме, нарушив мёртвую тишину.

— Лина! Что случилось?! — испуганно спросила сестра, её глаза были полны тревоги, отражая моё собственное недавнее отчаяние.

— Сейчас всё расскажу! — выпалила я, чувствуя, как слова рвутся из меня наружу, неся в себе не только боль, но и ростки новой, окрепшей надежды.