Безудержный

Глава 1. Нужны свидания

Маргарита

В операционной каждая секунда на счету. Перчатки пахнут антисептиком и потом, а под ними — мозоли от бесконечных манипуляций. Пальцы помнят каждое движение: от аккуратного разреза до последнего шва. Кровь на халате уже не пугает, она стала частью повседневной рутины. Ночами снятся операции, а утром я просыпаюсь с ощущением, будто всё ещё держу в руках скальпель.

В ординаторской стоит запах лекарств и кофе. Обычно врачи отдыхают там между вызовами, где мы делимся историями о сложных операциях и смеёмся над забавными случаями. Но смех всегда с оттенком усталости, а улыбки — немного вымученные. Потому что за каждой шуткой — чья-то спасённая жизнь или упущенная возможность помочь.

Сегодня я отработала двенадцать часов в больнице. Смотрю на часы, висящие на стене, и понимаю, что уже два часа помогаю раненым девушкам и детям в специализированном центре. Медленно вздыхаю и снимаю перчатки, бросаю их в мусорное ведро с глухим хлопком. Пальцы ноют — слишком много швов за день, слишком много крови, которую уже перестала замечать. В висках пульсирует усталость, а я ловлю себя только на одной мысли: дойти до дома и упасть на кровать.

Вдалеке доносится смех. Такой звонкий и лёгкий, будто там мир живёт по другим законам — без слёз, синяков, и отчаянных историй, которые люди рассказывают шёпотом. Хотя на самом деле я точно знаю, что это не так.

— Марго! — голос Клары режет тишину, и через секунду она появляется в дверях. Узнаю этот блеск в её глазах: сейчас она скажет что-то, от чего я или рассмеюсь, или пожалею, что вообще открыла рот.

— Знаешь, что тебе срочно нужно?

Устало потираю глаза.

— Сон?

— Жаркий грязный секс, — выдыхает она, как будто говорит «стакан воды». Ни намёка на стыд.

Я даже не поднимаю головы:

— Спасибо за заботу, обойдусь.

— Нет, ты не понимаешь, — Клара подходит и плюхается на стул напротив. Она сидит так, будто уже выиграла спор, а я ещё даже не начала в нём участвовать. — Тебе нужен настоящий мужчина, и не просто мальчишка для галочки. Тот, который знает, что с тобой делать. Как писательница эротических романов, я в этом разбираюсь.

— Вот теперь я рада, что мы с тобой никогда не пересекались с моим отцом. Он бы умер от твоей откровенности, — бормочу, но уголок губ всё-таки дёргается.

Варя появляется следом, с кружкой чая в руках, и улыбается:

— Я тебя понимаю, Клара. Иногда это действительно лучше, чем час у психолога.

— Спасибо, Варя, — Клара театрально склоняет голову в демонстративном жесте благодарности. — Видишь, хоть кто-то меня поддерживает.

— Конечно, поддерживает, она ведь твоя лучшая подруга и тоже писатель, хоть и сказочница, — говорю тихо.

— Знаешь… — Варя прищуривается, и уже ощущается подвох. — Я согласна с Кларой, тебе точно нужны свидания. Ты слишком напряжённая, Марго, это видно за километр. Мужчина мог бы помочь сбросить… ну, это напряжение. У моего мужа есть два свободных брата, между прочим. Нам в семье врач пригодился бы.

— Вот это уже звучит как план, — глаза Клары загораются.

— Макс — айтишник, — начинает Варя.

— Оу, — Клара морщится. — Нет, Марго нужен тот, кто хотя бы не боится выходить из дома. Поверь, я знаю какого это жить с айтишником, мой Марк и Макс друзья. Ну, если так можно их назвать. Марго не понравится спать с Максом, он скучный.

— Простите, — встреваю в разговор, — но я всё ещё здесь. И своё личное предпочитаю обсуждать без комиссии.

Они игнорируют меня с той бесцеремонностью, на которую способны только друзья. Это весьма необычно, ведь мы знакомы совсем недолго, хотя уже успели подружиться.

— Ладно, — Варя отпивает чай и, будто невзначай, добавляет: — А вот Артём — очень даже.

Клара наклоняется вперёд, цепко хватая взглядом Варю.

— Это который качок?

— Он не качок, а боксёр, — поправляет Варя. — Сильный, выносливый, и опасный, если надо.

Клара улыбается так медленно, что мне становится не по себе.

— Не знакома с ним близко, мы встречались нечасто. По-моему, он интересный человек, хотя я ещё не знаю его как следует, но он мне уже нравится. Это стопроцентный типаж Марго.

Закатываю глаза.

— Алло, вы в курсе, что я слышу?

— Перестань быть ханжой, — Клара отмахивается от меня, как от назойливой мухи. Глаза искрятся озорством и искренностью, когда она наклоняется ближе, ее голос понижается до заговорщического шепота. — Артем, моя дорогая, из тех мужчин, которые не просто будут лежать рядом с тобой ночью. Он вытрахает из тебя все тревоги.

Она встает и начинает ходить по кабинету, трогает разные медицинские предметы, и продолжает:

— Представьте себе это: пока луна заливает твое тело серебряным светом, Артем будет исследовать тебя с голодом, который нарастал весь день, а его губы найдут твои в поцелуе, который будет одновременно нежным и страстным. Ты почувствуешь, как его сердце бешено колотится у тебя в груди, когда он шепчет твое имя, — смотрю, как она трогает мой стетоскоп, марлевые повязки, но не выдерживаю, встаю, и быстро забираю у нее из-под носа небольшой лоток с острыми инструментами.

— Мы не в эротическом романе, вообще-то. Это реальная жизнь, — перебиваю речевой поток своим замечанием.

Клара не обращает внимание на то, какой осуждающий взгляд я кидаю на нее. Затем смотрю на Варю, а она улыбается и лишь пожимает плечами. Клара шикает на меня, и продолжает:

— Артем шепчет твое имя, которое стало его навязчивой идеей, его желанием. Он не будет торопиться, наслаждаясь каждым мгновением, каждым прикосновением, каждым вздохом, которые вы разделяете. И когда он, наконец, войдет в тебя, это будет медленный, обдуманный толчок, который заполнит тебя полностью, заставив почувствовать себя цельной, как никогда раньше. Каждое движение будет свидетельством его любви, его потребности, его непоколебимой преданности. Он будет двигаться с тобой, в тебе, пока вы оба не потеряетесь в ритме, который стар, как само время. И в эти мгновения, Маргарита, ты поймешь, что значит быть по-настоящему, глубоко, страстно любимой.