Безудержный ураган

Глава 11. Ночные визитеры

Элерия юркнула под лестницу и толкнула тяжелую дверь подвала, проскользнула в едва приоткрывшуюся щелочку. Уже внутри привалилась спиной к двери и в полной темноте на ощупь задвинула засов. Талийка медленно сползла вниз и запрокинула голову. Кругом так темно, что она не могла с точностью сказать, открыты у нее глаза или нет.

Мрак безжалостно разрывали яркие картинки воспоминаний. Вот перед ней просторный зал таверны, мать в белоснежном переднике за стойкой. На лице женщины страх. Отец стоит посреди зала и пытается успокоить разбушевавшихся гостей. На дворе ночь и эти гости вовсе не гости, а опасный пьяный сброд. Они кричат и машут руками. А спустя мгновение уже бьют отца. Перепуганная мама вдруг оказывается рядом, трясет ее и кричит, чтобы убегала. Толкает. Маленькая девчушка с двумя косичками бежит к черному выходу. У двери оборачивается: отец лежит на полу, его избивают ногами четверо. Еще двое прижали мать к стене. Девочка выскакивает на улицу – на дворе зима. Маленькие ножки бегут по снегу. Долго. Слишком медленно.

Она, конечно, добежала и позвала на помощь соседей. Но когда мужчины примчались в таверну, то нашли только мертвые тела ее родителей. Эта сцена намертво впечаталась в память. Болезненно яркая, четкая: изломанное тело отца и алая кровь на материнском переднике.

Элерия глубоко вздохнула. В дверь постучали. Талийка сделала вид, что не слышит. Стук повторился, уже более настойчиво, и она услышала голос Кризы.

– Открывай, я знаю ты там. И не уйду, пока не удостоверюсь, что ты в порядке.

Элерия сморщила нос и нехотя открыла дверь. Криза вошла и зажгла светильник.

– Сидишь здесь в темноте?

– Просто хотела побыть одна.

– Не просто. Что случилось? – бесцеремонно потребовала ответа травница.

– Тогда сначала расскажи, как получилось, что ты применила магию?

– Я уже говорила – это не магия, обычный фокус.

– Криза, я тебя умоляю, я родилась и выросла в Талии. Неужели ты думаешь, я не могу отличить мощную магию от дешевых фокусов.

– Это не магия, – упорно повторила старуха.

– Вот и у меня все в порядке, – сказала Элерия и выскользнула из подвала.

Криза не пошла за ней. Вышла во двор, осмотрелась. Кругом тихо и пустынно. Травница достала из складок платья склянку с прозрачной жидкостью, повертела в руках. В памяти мелькнула мутная картинка воспоминаний. Перед ней на постели лежит умирающий мужчина.  Он весь покрыт безобразными язвами и наростами, лицо вытянулось, кожа плотно обтянула череп. Он держит Кризу за руку и его ладони дрожат.

– Прости меня, прости меня, если сможешь, – бормочет он. – Я сотворил такую ошибку, я такое сотворил.

Криза вымученно улыбается и гладит его по редким, почти полностью выпавшим, волосам, успокаивает.

– Я не смог исправить, я хотел, я пытался…

– Тише, папа, успокойся. Ты должен беречь силы.

– Дочка, ты должна… Ты должна все исправить. Крозалия, обещай мне, что исправишь мою ошибку…

Элерия вернулась в общий зал. Анели крутилась возле Дарена. Он смеялся и отшучивался в ответ на беспокойство окружающих.

– В этом новом мире побои стали для меня чем-то совершенно обычным, как стакан молока перед сном. Так что не стоит беспокоиться, правда, со мной все в порядке.

Элерия все же осмотрела его и отправила в постель, отдохнуть и отлежаться.

Лежать в мягкой и чистой кровати было приятно, но скучно, и Дарен попросил Анели:
– Принеси мне, пожалуйста, ту книжку про фаурренов и еще там есть такая, здоровая, энциклопедия про чудовищ.

Анели кивнула и убежала. Через несколько минут вернулась с нужными книгами. Сгрузила Дарену на грудь огроменную книгу про чудовищ. И забралась к нему в постель со второй книжкой в руках.

– А ты видел когда-нибудь живого фауррена? – спросила Анели, листая книгу и ища картинки.

– Не то, чтобы видел. Точнее видел, но издалека. После войны нескольких проводили по улицам Азирона и я видел, – ответил плотник.

– И как они выглядели? Мальчишки в школе рассказывали, что они похожи на больших ящериц с глазами, как у пауков и…

– Стой, стой, – перебил ее Дарен. – Все это сказки. Фауррены похожи на людей, те же две руки, две ноги, два глаза. Только кожа у них серая, бывает посветлей, бывает потемнее. И это из-за нее они могут становиться почти невидимыми и магия их не берет.

Анели откинулась на подушку и надолго задумалась. Девочка смутно припоминала, что война началась вскоре после смерти отца. Но не была уверена. Ощущение времени в детстве такое зыбкое. Брат ушел на войну сразу же после ее начала. Анели помнила, как мать плакала, провожая его, и все держала за руку, гладя и судорожно сжимая. Будто хотела вцепиться и не отпустить. Анели тогда смутно понимала, что значит война, но, по поведению Лорити, догадывалась – брату грозит нечто очень плохое. Потом были долгие военные годы, которые их семье дались нелегко. В военное время жизнь в тылу не только тяжела, но еще и ужасно скучна. Все аспекты жизни как будто замирают, и остается только тяжелый труд и постоянный страх. А единственным развлечением становятся разговоры о войне.

В те времена Анели часто подслушивала взрослых, а по вечерам все выспрашивала у деда. Ее живо волновала каждая новость с фронта, ведь где-то там воевал любимый брат. Агрессоры фауррены представлялись ее детскому воображению мифическими чудовищами, вознамерившимися захватить власть над всем миром. В планы фаурренов, и правда, входил захват всего мира, но чудовищами они, конечно же, не были. Таковыми их делала человеческая фантазия, буйно расцветшая на том, что противники не люди.

Фауррены действовали планомерно и сначала захватили всю Левию. Потом очень быстро, за несколько недель, подчинили Хистрию – государство магов, на юго-восточном материке. Могучие волшебники оказались беззащитны перед фаурренами, как дети. Ни одно, даже самое изощренное заклинание, не причиняло им прямого вреда, а невидимость позволяла без труда приблизиться к чародею. Тут уже дело решали острые кинжалы, которыми неизменно пользовались фауррены.