Безумие каллэ́риса

Безумие каллэриса

— Лизонька, твоя мама передаёт, чтобы ты оставалась у нас, — в комнату заглянула атта Лада — приёмная мать моей подруги, к которой я зашла в гости. Лицо женщины было озабоченным, а движения нарочито спокойными, будто она старалась скрыть тревогу. — Манэку этой зимой вошла в свои права раньше. Ваш дом уже замело по самую крышу. Ладно хоть аттэр Тэмас зашёл в гости с рынка с продуктами. Не иначе сама судьба повернула его к вам. А так мать была бы отрезана без продуктов от всего мира на добрые пару недель, — рассуждала женщина, останавливаясь в дверном проёме и вытирая руки полотенцем. Она целые дни проводит на кухне, и сейчас её привычные жесты выдавали внутреннее беспокойство.

— Но, но… как же так? Ещё же целая неделя есть в запасе, — севшим голосом пролепетала я, осознавая, с кем осталась заперта моя мать. И я не была согласна с этим. Холодок пробежал по спине, а пальцы непроизвольно сжались в кулаки.
— Нет! — вскочила на ноги, почти выкрикнув. — Я побегу к маме. У нас за домом подготовлен коридор для перехода — я быстренько пробегу по нему и попаду домой. Да, я успею, — кивнула сама себе, и посмотрела на подругу ища поддержки. В её глазах читалось немое сочувствие — она прекрасно понимала, что никуда я не успею.

Разум соглашался с ней, но сердце отказывалось принимать реальность. Оно не могло оставить маму с представителем расы каллэрисов — эта мысль жгла изнутри, словно раскалённый уголёк.

Внезапный порыв ледяного ветра заставил меня замереть. Дверь скрипнула, следом крупные искристые снежинки осели на волосах атты Лады, переливаясь в тусклом свете комнаты. Пару секунд я смотрела на них как заворожённая, затем бросила взгляд за спину женщины: хозяин дома с трудом справлялся с дверью, борясь с напором метели.

— Ох-хох-хох, едва успел! — выдохнул аттэр Эднув, с грохотом скидывая огромные сумки на пол и сбрасывая тёплый тулуп. Его лицо было красным от холода, а дыхание вырывалось облачками пара.

Возле его ног раскинулся белоснежный ковёр — снег, занесённый с улицы. Он уже начал подтаивать, превращаясь в лужицы талой воды. Атта Лада тут же схватила веник, а я, не раздумывая, потянулась за тряпкой — словно это простое действие могло отвлечь от тяжёлых мыслей.

— Что-то Манэку в этом году совсем разбушевалась, — весело забасил аттэр Эднув. — В прошлом хоть можно было за двери нос высунуть, а сейчас замело так, что и десять добрых аттэров не справятся. Так что, детки, придётся поютиться нам две недели властвования Манэку впятером. Но ничего, в тесноте, да не в обиде, да, Лизок?

— Да, аттэр Эднув, придётся, — ответила я, старательно скрывая истинные эмоции. Голос предательски дрогнул, выдавая моё напряжение. Из комнаты Рады, которая тоже помогала расчищать снежные заносы, донёсся ироничный хмык — словно эхо моих собственных мыслей.

А в следующий момент в поле зрения появился он — Кристэн Джакар, представитель расы каллэрисов и сын того, кто остался с моей матерью. Его присутствие отозвалось в душе противоречивой смесью страха и необъяснимого притяжения. Казалось, ноги сами готовы были понести меня прочь — даже сквозь самые глубокие сугробы Манэку.

— И не говори, милый, — вздохнула атта Лада, прерывая тягостное молчание. — Метель такая, что, кажется, пытается сказать нам что-то. Последний раз было подобное, когда каллэрисы прилетели. Она словно прятала нас от чужаков, узнавала их. А может, и в этот раз кто-то прилетит? — атта Лада так и застыла в полусогнутом состоянии с веником и совком в руках, будто ожидая ответа от самой стихии.

— Да нет, милушка моя, каллэрисы позаботились, чтобы наша планета осталась, как и Земля, неприкосновенной. Никто не вправе без разрешений ступать на планету, а об этом нас всегда предупреждают, — аттэр Эднув уже разделся, отправив верхнюю одежду в шкаф с подогревом. Он поцеловал жену и, подхватив сумки, пошёл на кухоньку.

— Тогда что же Манэку хочет нам сказать? — хмурилась женщина.

— Не забивай голову, Лада. Как сойдут сугробы, так и узнаем, а сейчас будем наслаждаться временем с семьёй.

— Но я в этой семье лишняя… — шепнула я под нос.

Однако Рада услышала и пихнула меня в бок — да так, что я отлетела прямо в руки Криса. Его ладони оказались горячими и крепкими; они стиснули мои плечи почти до боли.

— Аккуратнее надо быть, Рада! — горячий полушёпот обжёг кожу щеки, бросив меня в дрожь.

Крис тоже это почувствовал: быстро отпустил, окатил равнодушным взглядом и отправился на помощь к аттэру Эднуву. А я, переборов страх, продолжила собирать лужи на полу.

Спустя полчаса мы снова сидели в комнате. Рада, забравшись на кресло с ногами, вязала чехлы на стулья. Я же сидела на полу и бездумно листала книгу — даже не заметила, что держу её вверх ногами.

— Лизка, книгу‑то хоть переверни, — шепнула она, смеясь. Я уставилась на свои руки. — Не переживай, всё с твоей мамой будет хорошо. Знаешь же, что никто не посягнёт на то, что недоступно.

Быстро перевернув книгу правильно, я бросила взгляд на диван, где сопел Крис.

Дом семьи Жормис, как и у всех жителей этой деревни, был небольшим: одна спальня родителей, общий зал, столовая, небольшая кухня и ванная с туалетом. Аттэр Эднув почти всё время проводил в поле, атта Лада занималась домом и питанием не только своей семьи, но и родителей. Рада же вязала на продажу. Места им хватало: здесь не принято наведываться толпой родственников с ночёвкой. А если и приезжали из далёких мест, в деревне были свободные дома, где останавливались гости.

В общем, сейчас я дико злилась на семью Жормис за то, что они не построили отдельную комнату для дочери. Тогда не пришлось бы сидеть в одном помещении с Крисом. Конечно, я могла уйти на помощь к атте Ладе, но она не терпела чужих рук на своей кухне.

— Знаю, что не посягнёт, но если недоступное станет доступным? Он ведь… — я снова украдкой посмотрела на Криса и столкнулась с горящим взглядом чёрных глаз.

— Ну же, Лизонька, кто он? Договаривай, — почти прошипел Крис, поднимаясь и подаваясь ко мне, снова и снова пугая.