Безумная любовь

Глава 14.

-Может быть мне не стоит крутить роман с Анной? - Клод де Вильер перевернулся на живот, играя травинкой, и рассматривая задорное личико своей любовницы.

Эми улыбалась ему. Она была хороша, а светлые волосы разметались по траве, и выбившись из и так незатейливой прически. В любви она была страстна, но с самого начала честно сообщила Клоду о своих намерениях.

-Вы так красивы, что я не могу удержаться от желания испытать вашу любовь, - сказала она, когда он впервые поцеловал ее, - но сердце мое отдано моему мужу. Возможно, это кажется неправильным, но я люблю его. Если вы чувствуете иначе, скажите мне сразу.

Клод улыбнулся воспоминаниям. Его все устраивало. Он не любил Эми, но её постоянно хорошее настроение, её ум, её неуемная энергия нравились ему. Хотелось стать частью этой женщины, чтобы понять ее, ощутить, что значит, быть любимым ею. Он овладел ею, а потом, когда герцог де Шеврез уезжал в Париж, владел множество раз, но так и не добрался до разгадки. Эми осталась тайной. Клод восхищался ею, но так и не сумел разгадать. Утром она любила его, часто где-то на природе, которую она любила не меньше, чем шум городов, а вечером бросалась в объятья мужа, и все это у неё получалось совершенно органично и невинно.

-Моего мужа тоже зовут Клод, так что если я буду думать о вас в его объятьях или о нем в ваших, никто ничего не узнает, - смеялась она.

Клоду импонировала её честность. А ещё ему казалось, что герцог де Шеврез, которого тоже звали Клод, хорошо понимал их отношения, но не препятствовал жене в её грехах. Было ли ему все равно? Клод видел, что герцог искренне любит свою безбашенную жену. Почему же он спокойно оставлял её в обществе красивого мужчины, уверенный, что Эми не остановят ни клятвы, ни совесть, если совесть вообще у неё была. Более того, Эми настаивала, что со временем он должен стать любовником Анны, которую она любила, как сестру. Неужели даже толика ревности не шевельнется в её сердце, когда он войдёт в спальню её подруги?

-Плотские утехи ничего не значат, кроме удовольствия, - проговорила Эми, угадав его мысли, - не усложняйте, Клод. Мы просто доставляем удовольствие друг другу, когда сердце молчит. Разве это причина отказывать телу?

Когда-то он тоже так думал. Не когда-то, а ровно до этой её фразы. Эми улыбалась, играя травинкой, а он смотрел на нее, вдруг осознав, что творит. Если совесть и мораль не были свойственны Эми де Шеврез, ему они были привиты с детства. Клод поднялся, приводя в порядок одежду, протянул руку, чтобы помочь подняться Эми.

-Вы позволяете сейчас говорить воспитанию, и сомневаетесь в том, что твердит вам тело. А воспитание - это наносное. Чуждое нам. Привитое кровью в детстве. Мы все получили воспитание, которое нам мешает, но можем быть свободны, потому что разум наш свободен. Мы можем пользоваться тем, чем хотим из своих знаний и умений, и отринуть те, которые нам мешают.

Эми тоже поднялась и пыталась закрутить свои длинные светлые волосы так, чтобы те, кто увидит ее, не догадались о их занятиях на поляне. Лицо её было совершенно спокойно, и даже немного насмешливо. Видимо вид Клода её забавлял.

-Совесть тоже то, что привито в детстве? - спросил он.

-Конечно! - Эми рассмеялась, - это первое, что нам прививают, чтобы руководить нами! Зная нужные слова можно легко управлять человеком с хорошей сильной совестью. Например, вами. Либо вы избавляетесь от нее, либо все вокруг будут давить на болевые точки и заставлять вас плясать под свою дудку. Нужно освободиться, Клод! - Эми подошла к нему, положила руки на грудь.

Клоду хотелось отстраниться, но он обнял её одной рукой, заставив себя быть ей благодарным. В конце концов, она сегодня сдалась под его натиском, изначально не планируя ничего подобного во время их прогулки. Но Эми не раскаивалась, а он внутри метался, понимая, что все идёт совершенно неправильно и не туда. Измена Иоланты сделала из него злого циника, готового на все за славу и деньги. Он хотел использовать людей для собственной выгоды, как делала это Эми. Он хотел большего, чем дарила ему судьба. Он замахнулся на власть и любовь самой королевы. Почему же тогда обычная любовь на полянке в парке заставляет его краснеть и чувствовать себя виноватым? Перед кем? Он ничего не обещал Анне, и ничем не был обязан Эми. Иоланта вышла замуж и наслаждается любовью самого известного повесы двора. Или совесть или месть... Он закусил губу. Если он сумеет возвыситься, то и Лазенкуру сумеет отомстить. Его устроит, если того заточат навсегда куда-нибудь в Бастилию, а Иоланту... При имени Иоланты сердце сделало кульбит, но он снова заставил себя сдержаться. А Иоланту можно сослать в замок отца, где она проведёт остаток дней в одиночестве.

-Возможно, вы и правы, Эми, - проговорил он, отпуская её и любуясь её милым личиком, обрамленным светлыми волосами, все ещё плохо причесанными, - совесть - наш основной враг.

-Очень рада, что вы понимаете меня. Избавьтесь от нее. Это лишнее. Чуждое вам. И вы почувствуете себя свободным!

...

Клод и правда почувствовал себя свободным. Он весь день и следующую ночь размышлял над словами Эми. Совесть - его враг. Она как дурной пёс - бросается на хозяина, когда тот беззащитен и слаб. А ведь энергию эту можно направить во вне. Хорошо надрессировать этого пса, заставить искать и кусать врагов, а не себя. Хорошо натасканная совесть превратится в цинизм, настоящий, выдержанный, как дорогое вино. Спустя несколько дней увидев Анну, раскрасневшуюся, запыхавшуюся, которая так спешила к нему на свидание, что с трудом могла отдышаться, он больше не испытывал никаких мук. Он стал не только свободен, он стал выше всех остальных, и свобода дала ему безграничны возможности.

-Анна, я так тронут вашим доверием, - говорил он, изображая страсть, но не испытывая ее.

В прошлый раз он мучительно стеснялся высочайшей милости, но теперь... Теперь он мог мыслить рационально, и разум не был замутнен наносным и чуждым ему песком каких-то ненужных чувств. Теперь ему будет легко идти к цели. Играть людьми, даже такими небожителями, как королева...