Безумная любовь

Глава 32

Темная пелена пала над Парижем. Луи смотрел в окно, на реку, туда, где горели огни домов. Его подопечные жили своей жизнью, любили, радовались, печалились, рождались и умирали. Женились. Он усмехнулся. Он тоже был женат. Мать нашла ему невесту, портрет которой был именно таким, какой оказалась и она сама. Милая девушка четырнадцати лет смотрела на него с того портрета. Светлые волосы были завиты по испанской моде, а голубые глаза улыбались, как и губы. Она пришла в его жизнь испуганным зверьком, которого хотелось утешать. Анна боялась всех и вся, не говорила по-французски, не умела себя вести. Сначала он пытался ей помочь, но её нежелание становиться француженкой, неизменная испанская речь, постоянные обиды и слезы разозлили бы и святого. В отличии от неё он был хорошо образован и владел языками своих соседей. Он говорил по-испански. Но не с ней. Анна не хотела становиться француженкой, он не хотел признавать в ней испанку. Она уединилась в своём крыле Лувра, среди испанских фрейлин и слуг, и он приходил туда, оказываясь будто на территории другого государства. Анна держала оборону, и он постепенно перестал к ней приходить.

Надежды стать ей близким человеком не оправдались. Чем больше лет они жили в одном доме, тем меньше понимали друг друга, хотя Анна давно выучила язык и дважды была от него беременна. Друзей у него не было. Были люди, которых он хорошо знал, вроде Андрэ де Лазенкура, и те, кто стал часто попадаться на глаза не так давно. Можно ли доверять всем этим людям? Жизнь при дворе научила Луи верить только себе, не доверяя тайн даже родной матери. Тем более родной матери. Он всегда был один, и, когда попытка найти родственную душу в Анне провалилась, окончательно замкнулся. Ему советовали найти любовницу, но он не стремился к подобным вещам. Да, он был близок с несколькими женщинами, но даже не пытался говорить им что-то важнее комплиментов. Он никогда не чувствовал себя свободно в их обществе. Пока не появилась Алиса.

Алису де Монтеррон он знал уже давно. Она прибыла ко двору три года назад, когда мать отправила в Испанию всех испанских фрейлин Анны. Племянница наперстницы самой Марии Мадичи, Алиса стала преданной служанкой Анны, из тех, что готовы выполнять самые сложные и тайные поручения. Некрасивая и молчаливая, Алиса никогда не стремилась оказаться в центре внимания, и Луи не смотрел на нее. Он просто не замечал ее. И так бы все и оставалось, если бы не ночь у озера.

Они говорили почти до рассвета. Алиса слушала его так внимательно и подбирала такие верные слова, что он не хотел с ней расставаться никогда. Она слушала его, а он все говорил, говорил, наконец-то найдя человека, который сумел проявить участие к нему. Обычно каждое слово давалось ему с трудом, а тут слова лились рекой. Теперь - и никогда, он не готов был потерять ее.

-Даже не думайте уходить в монастырь, - сказал он, когда Алиса поведала ему свои планы, - Вы нужны мне, а значит - Франции.

У неё была такая улыбка, что видя её, хотелось улыбаться самому.

-Ради вас я останусь, - она позволила обнять себя и была такой нежной, что Луи зарылся лицом в её волосы и вдыхал их аромат, - я невероятно счастлива слышать такие слова.

Она была счастлива от каждого его слова. Луи расцвел, будто заново родился. Вот и сейчас он ждал её в полной тьме. Алиса придет, чтобы стать частью него этой ночью. Чтобы он не был больше никогда одинок. Чтобы сразу после акта любви они лежали и разговаривали, слушали друг друга, смеялись. И не важно, что она некрасива. Она - его Алиса, и Луи чувствовал, что впервые в жизни по-настоящему влюблен.

-Вы так долго! - он обернулся, услышав её шаги.

Алиса медленно плыла в тёмной комнате ему на встречу.

-К сожалению меня задержали, - сказала она, - Лазенкур снова напился так, что не мог дойти до дома. Мне пришлось уговаривать его лечь в мою постель, чтобы проспаться.

-И вам припишут роман с ним, - усмехнулся Луи.

Алиса пожала плечами.

-Я не могла оставить его в холодном коридоре. Я вижу, как страдает человек. Он так сильно любит Иоланту, а она... - Алиса вздохнула, - а она ненавидит его.

-Есть за что, - сказал Луи.

-Есть. Но Иоланта была с ним жестока. После истории с Епископским дворцом Андрэ нуждался в утешении, ведь он был в башне, ничем не мог помочь ей, видел все. Мне его очень жалко.

Луи притянул её к себе.

-Вам всех жалко. Но меня интересует только одна персона - это я. Ведь вы пожалеете меня, Алиса?

В темноте её глаза сияли, как звезды.

-Вам не нужна жалость, сир, - проговорила она игриво, - вам нужно восхищение. Ведь вы - самый могущественный правитель Европы. И для меня такая честь оказаться ночью с вами в одной комнате!

Луи рассмеялся, прижимая её к себе.

-Вам нет равных, Алиса. Вы - лучшее, что было в моей жизни, - ласково сказал он.

Губы их встретились. Луи подхватил её на руки и понес к постели, не забывая шептать слова любви.

Он не соврал. Алиса действительно была лучшим, что когда-либо случалось в его жизни.

...

Прежде Клод никогда не испытывал подобных чувств. Иоланта влекла его, он не мог и дня прожить, не явившись в монастырь урсулинок. Ему казалось, что она ускользает, как вода проходит сквозь пальцы, что он теряет ее, связь с ней, что она отдаляется от него и становится все ближе к Богу. А он остается на грешной земле, не умея оторваться от нее и лететь за ней.

Каждое утро он шел к монастырю и стучал в дверь, узнавая, примет ли его Иоланта. Иногда он возвращался ни с чем. Иногда его впускали в садик, где он мог часами ожидать Иоланту. Она приходила, и при виде нее в его душе загорался свет. Они сидели на скамейке и тихо разговаривали. Иоланта рассказывала ему что-то, а он просто слушал ее голос, иногда упуская суть того, что она говорила.

Через некоторое время Иоланта перестала опасаться его, привыкла к его визитам. Он видел, что она радуется ему, и ее радость казалась ему высшей наградой. Видя, как она несчастна, Клод простил ей все и испытывал какой-то полурелигиозный восторг, просто находясь рядом. Он готов был на все, чтобы она была счастлива. Если бы она потребовала его смерти, он бы в этот же миг пустил себе пулю в висок. Если бы она потребовала убить короля, он бы незамедлительно отправился в Лувр и принес бы ей его голову. Если раньше он мечтал о ночах любви с ней, то теперь коснуться ее руки было высшим блаженством, а вечером он мог часами вспоминать каждую ее улыбку.

Возможно, это было влияние монастыря и старой аббатисы, смотревшей на него, как на родного сына, но чувство его переродилось, перестало быть эгоистичным, и впервые в жизни он понял, что означает словосочетание "платоническая любовь". В его любви больше не было ничего, что могло бы омрачить это чувство. Он был счастлив просто сидеть рядом с Иолантой, идти рядом, смотреть на нее. Любая ее прихоть была бы исполнена мгновенно, но Иоланта ничего не хотела.

Впервые за долгое время Клод де Вильер сам по своей воле вошел в церковь. Он сидел в заднем ряду и слушал орган и пение сестер. Ангельские голоса звали его ввысь, туда, где обитала Иоланта, казавшаяся ему святой. Ему не были доступны такие высоты. Иоланта же не могла оставаться на грешной земле, душа ее стремилась к Богу, и он размышлял, имеет ли он он право препятствовать ее стремлению. Сердце сжималось от страха, что она примет постриг, и ее тихий голос вольется в хор, славящий Пресвятую Деву. Сможет ли он отпустить ее? Звуки органа наполняли его душу печалью, хотелось рыдать. Сможет ли он уйти, когда двери навсегда закроются за ней? Развернуться и уйти, оставив ее Христу? Он усмехнулся. Вот кто его новый соперник. Сможет ли он уступить ее Христу.

Никто не знал, куда пропала Иоланта. Он был единственным, кто сумел найти ее. Наверно потому, что хорошо искал. Лазенкур запирался в своем доме и не выходил целыми днями, предавшись горю и пьянству, иногда появляясь в Лувре, чтобы устроить скандал или дебош. Он, казалось, потерял рассудок, выхватывал оружие и требовал, чтобы к нему привели Иоланту. Его скручивали и уводили, но он появлялся снова. Луи пытался как-то разузнать о ее судьбе, но это оказалось невозможно. Алиса же пришла к Клоду и спросила напрямую, где он прячет ее подругу. Клод ответил так же честно, что он знает, где Иоланта, но та просила его не говорить никому об этом.
-Я уверена, что она хочет уйти в монастырь, - вздохнула Алиса, - я надеюсь, вы не будете ей препятсвовать.