Безумное пари

11 глава

Вроде бы ничего особенного не произошло, но Маша стала чувствовать себя куда более спокойно. Разве что по-прежнему злилась на Данила. Сам по себе эксперимент перестал ее пугать, но раздражение к жениху, только усиливалось: какое право он имел распоряжаться ее судьбой? Разве исполнение его заветной мечты можно считать оправданием?

На пляж они с Мельниковым выбирались практически каждый вечер. Ничего особенного: просто купались, наскоро перекусывали на свежем воздухе – и сразу отправлялись домой. конечно, поужинать можно было и дома, но Кит оказался прав – была в этом какая-то прелесть: сумерки, теплая вода, приятный легкий ветерок, нехитрая закуска на разложенном покрывале. Никогда еще помидоры с хлебом не казались Маше такими вкусными. Рядом сидели парочки и тоже наслаждались вечерней прохладой. И никто не догадывался, что Маша и Кит – никакая не пара, что они просто… Просто кто? Друзья? Нет. Сослуживцы? Нет. Сожители? От этого слова ее бросало в дрожь. Хотя, казалось бы, чего в нем такого страшного? Ведь, как ни крути, а они с Мельниковым действительно живут вместе. Вернее, не вместе, но под одной крышей. Значит, соседи?

Обновление от 05.07

Выходило, что это слово им подходит как нельзя лучше. Но почему-то оно неизменно ввергало Машу в пучину непонятной тоски. Это слово казалось ей куда более оскорбительным, чем слово «сожители». Оскорбительным не пошлостью, не грязными намеками, а кокой-то обидной холодностью, отчужденностью. Потому что холодности в ее душе уже не было.

А что в ней появилось вместо нее? Маша не знала. Она пыталась разобраться в себе, но ничего не получалось. Данила все еще считала женихом, но думала о нем несколько отстраненно, как будто он находился где-то далеко-далеко, на другом полушарии. И там, где он обитал теперь, не было ни телефонов, ни телеграфа. А еще она все чаще стала называть его про себя не «Даня», а «Орлов».

Мельников же… Не то чтобы вызывал в ней теплые чувства – Маша по-прежнему относилась к нему ровно, как к лучшему другу своего жениха. Но она однозначно не испытывала к нему неприязни. Старалась не слишком-то расслабляться в его присутствии, напоминала себе, что от него во многом зависит их с Орловым счастливое будущее. Но уже удивлялась: как она могла видеть в нем сухого, бесчувственного человека? Почему так боялась его, он ведь совсем не страшный. Да, это с его подачи они с Орловым оказались вовлечены в совершенно идиотский эксперимент, но кто виноват больше: тот, кто предложил, или тот, кто согласился?

А еще Маша не переставала удивляться его благородству. Ведь она была больше чем уверена: Кит намеренно спровоцировал ее на побег, чтобы с полным основанием разорвать грозящий ему непомерными тратами контракт. И он был бы абсолютно прав – она действительно нарушила условия договора. Но Мельников почему-то проявил благодушие, закрыл глаза на этот факт. Его благородство потрясло Машу до глубины души – что это, обыкновенное желание пустить пыль в глаза? Или, в самом деле, частичка его натуры?

Между тем неумолимо приближалась суббота. Если раньше Маша ждала ее с надеждой, то теперь с явной опаской. За прошедший месяц ее чувство к Данилу претерпело существенные изменения. То, что она по-прежнему считала его женихом, ни в малейшей степени не означало, что она не способна на него злиться. Причем, странное дело, чем меньше неприязни вызвал в ней Мельников, тем больше раздражал Орлов. Хотя, казалось бы, должно быть наоборот. Если бы ненависть к Киту в Машиной душе увеличивалась. она с каждым днем должна была все больше скучать по Данилу, все больше любить его. Но приближение очередной субботы вызывало в ней отнюдь не приятные эмоции.

Как всегда, Данил ждал их в кафе. При ее появлении вскочил и вытащил откуда-то шикарный букет белых роз. Цветы ее несомненно, порадовали, но что-то внутри неприятно кольнуло: раньше он никогда не дарил ей таких цветов. Разве что пять тюльпанов на Восьмое марта да три розочки на день рождения. Тут же роз было не меньше дюжины – она еле удержала тяжеленный букет на длиннющих стеблях. С какой это радости? Что-то произошло? Мельников позвонил ему и доложил об их маленьком инциденте? Орлов оценил ее самопожертвование?

Как только она взяла цветы, Данил впился в ее губы жадным поцелуем. Рука едва держала толстую связку стеблей, Маше было ужасно тяжело – букет выскальзывал из узкой ладошки. Так было жалко, что эта неописуемая красота, наверняка жутко дорогущая, сию минуту окажется на полу, что ни поцелуй Орлова, ни его горячность не порадовали ее. Она раздосадовано оттолкнула Данила и присела за столик, с огромным облегчением уложив цветы на колени.

Орлов смотрел на нее обиженно и не мог произнести ни слова. Кит тихонько подтолкнул его в спину по направлению к столику:

- Ну, что будем заказывать?

Есть Маше совершенно не хотелось – они с Мельниковым только-только вернулись с прогулки по парку отдыха, где на свежем воздухе великолепно пошли шашлыки с помидорами.

Обновление от 07.07

- Я бы выпила чего-нибудь холодненького, - ответила она и посмотрела на Данила.

Тот выглядел несколько обескуражено, словно незаслуженно обиженный ребенок. Маше стало стыдно. Зачем она так? Он ведь от всей души, а она…

- Как ты, Даня? – Она тепло улыбнулась. – Извини, просто цветы ужасно тяжелые, я боялась их уронить.

Орлов вздохнул с явным облегчением:

- Фу-х. Я подумал, что ты…

Он не объяснил, что именно подумал, а лишь невразумительно повел рукой. Но Маша отчего-то почувствовала, что краснеет.

- Что ты, дурачок, - поспешно ответила она и еще более обворожительно улыбнулась, стараясь загладить обиду. – Я очень рада тебя видеть. Как ты?

Подошел официант. Худой, высокий, в накрахмаленной белой рубашке с длинным рукавом – в такую жару! – с красной бабочкой и совершенно безликим лицом: