Безумное завещание. Семья (не) по любви

Глава 3

Влад

Суета аэропорта, как отвратительное послевкусие дешевого кофе. Толпа журналистов, как стая голодных гиен, набрасывается сразу после выхода из рукава. Каждому что-то нужно: спросить, сфотографировать, подтвердить. Они – предвестники грядущих проблем, бюрократические церберы, охраняющие вход в мою новую, внезапно свалившуюся на меня, реальность. И вообще, что и зачем они здесь делают? Наверное, мачеха постаралась.

Машина забирает нас с Женей из аэропорта и везет в дом отца.

Анжелику я застаю в саду. Даже траурное платье не смягчает выражение ее лица. Камень. Застывшая маска скорби, фальшивая до тошноты. Она смотрит на меня так, словно я виноват в случившемся. Будто это я оторвал ему тромб и перекрыл им нужную вену. Сидит с бокалом вина, словно статуя, изображая убитую горем вдову. Играет роль, и играет плохо. Уверен, под слоем тонального крема скрывается торжествующая ухмылка. Ей-то смерть отца точно на руку.

Напряжение висит в воздухе, как густой дым. Каждый взгляд, каждое слово пропитаны подозрением и скрытой враждебностью. Все хотят кусок пирога, все претендуют на наследство. И я в центре всего этого дерьма. Но я не позволю им. Ни черта не получат.

- Явился, Влад? - Бросает Анжелика, едва я подхожу ближе. Голос, пропитанный ядом, как всегда. Она даже не удосужилась встать, продолжая восседать в кресле, словно королева на троне. Вино в бокале колыхается, отражая закатное солнце, словно кровь.

- А ты надеялась, что не приеду? - Отвечаю ей, нарочито спокойно, нельзя показывать обуревающее меня бешенство. Она хочет меня спровоцировать, я знаю. Хочет выбить из колеи. Не дождется. – Разочарую тебя, Анжелика. Я здесь. И никуда не собираюсь.

Она делает глоток вина, бросая на меня холодный взгляд поверх края бокала.

- Ты опоздал. Все уже решено.

- Решено? - Усмехаюсь. – Не думаю. Пока я здесь, решения принимаю я. И поверь, дорогая мачеха, тебе не понравится то, что я решил.

Анжелика отставляет бокал на столик с таким грохотом, словно готовится к бою.

- Не смей мне угрожать, мальчишка. Ты еще молоко на губах не обсохло, а уже возомнил себя хозяином жизни?

- Жизни? - Повторяю ее слова. - Нет. Я хозяин наследства. И ты, Анжелика, получишь ровно столько, сколько я посчитаю нужным. Ни центом больше. Запомни это.

Я разворачиваюсь, оставляя ее в саду, в окружении роз, которые, я уверен, она ненавидит также сильно, как и меня. Начинается игра. И я намерен выиграть.

Но тут резкий окрик Анжелики заставляет меня остановиться.

- Знаешь, дорогой мой пасынок, - тянет она слащаво, словно намазывает ядом мед, - насколько я знаю, твой отец составил очень странное завещание. Мне его адвокат намекнул.

Она играет в кошки-мышки, пытается вытянуть меня на откровенность. Но я не позволю. Поворачиваюсь к ней, скрестив руки на груди.

- Тебе не стыдно! - Цежу сквозь зубы. – Его еще не похоронили, а ты уже наследство делишь.

Лицо Анжелики искажается от злости. Идеальная маска вдовы трещит по швам. Очень плохая работа ее пластического хирурга или косметолога.

- Ты сам не лучше, - шипит она в ответ. – Как появился здесь, так и зубами вцепился в его богатства.

- Да? - Усмехаюсь. – Просто я не хочу, чтобы все дело жизни отца досталось такой как ты! Ты растратишь его на свои глупые тряпки и бессмысленные вечеринки. Он работал ради другого.

Анжелика вскакивает с кресла, ее глаза мечут молнии. Черное платье, кажется, впитывает в себя всю тьму этого места.

- Ты ничего не понимаешь! Я любила твоего отца!

- Любила? – В голосе сквозит неприкрытое презрение. – Ты любила его деньги, Анжелика. И не смей говорить мне обратное.

Я разворачиваюсь, не желая больше тратить на нее время. Этот разговор бессмысленен. Но я знаю одно: война только начинается. И я буду сражаться до конца. За память об отце. И за то, чтобы эта хищница не получила ни копейки из того, что ему принадлежало.

Иду в кабинет отца. Запах кожи, старого дерева и табака обволакивает меня, словно кокон из воспоминаний. Здесь все осталось так, как было при нем. Будто он просто вышел на минутку и вот-вот вернется обратно. На столе, среди разбросанных бумаг и деловых журналов, одиноко стоит бутылка виски. Начатая. Видимо, так и не успел допить.

В горле пересыхает, ком подкатывает к горлу. В висках стучит. В памяти всплывают картинки: отец, смеющийся, сильный, уверенный. Мы втроем – отец, мать и я – счастливая семья. Каникулы в Альпах, Париже, поездки на рыбалку, новогодние вечера у камина, запах ели. Все это кажется сейчас далеким, нереальным сном.

Потом… Потом пришла болезнь. Мама угасла быстро, словно свеча на ветру. Отец сломался, сгорбился, постарел за один год. А потом появилась она – Анжелика. Молодая, красивая, хищная. Красивая обертка, скрывавшая пустую, холодную душу.

Я помню, как возненавидел ее с первого взгляда. Знал, что она не любила отца. Видел, как ее глаза блестели при виде его денег. Она вцепилась в него мертвой хваткой, словно клещ, высасывающий последнюю жизнь. Молодая, красивая, ищущая богатого старика, и нашедшая его в моем отце. Годящаяся ему в дочери.

Отец ослеп, зачарованный ее красотой и молодостью. Он видел в ней утешение, забывая о боли и утрате. А я ничего не мог сделать. Наблюдал, как она отравляет его жизнь, как медленно убивает его своей фальшью и лицемерием. И теперь… Теперь он мертв, а она стоит на пороге, готовая унаследовать все, что он с таким трудом создал.

Я открываю один из ящиков стола. Там лежит старая фотография. Новый год. Мы с родителями в идиотских свитерах с оленями, сидим под елкой. Мне уже больше двадцати, но каждый год я проводил с семьей. Традиция.

– Жду-недождусь, Владик, когда здесь снова раздастся детский смех, – веселилась в тот вечер мама. – Давай уже, женись, и сделайте нам парочку очаровательных внучат.

– Мам, мне еще рано, – отмахнулся я тогда. Как же я был глуп…

Я только начал вставать на ноги. Свою рекламную компанию создал, правда, отец вложился неплохо, и поэтому юридически мы поделили ее на двоих. Деньги, конечно, никогда лишними не были, но главное – я хотел доказать, что сам чего-то стою. А девушки… девушки сами вешались на симпатичного, обеспеченного молодого человека, и я с удовольствием купался во внимании прекрасного пола, порой не запоминая даже их имена. Лёгкость, флирт, отсутствие обязательств. Вот моя жизнь тогда.