Безумное завещание. Семья (не) по любви

Глава 5

Влад

Холодный металл ограды неприятно врезается в ладонь. Смотрю сквозь завесу дождя на опускающийся в могилу гроб. Отец. Это слово сейчас кажется каким-то чужим, выцветшим. Будто я произношу его вслух впервые. Рядом Анжелика. На ней черное платье, большая шляпа, скрывающая половину лица. Время от времени она всхлипывает, театрально прижимая к глазам кружевной платок. Играет роль, конечно. Ничего, я привык. Она всегда играла. Сначала роль идеальной жены, потом роль скорбящей вдовы. Интересно, какую роль она примерит на себя завтра? Роль богатой наследницы.

Дождь усиливается. Капли стекают по зонту и падают на землю. Внутри меня какая-то выжженная пустошь. Смотрю на лица вокруг. Кто-то искренне сочувствует, кто-то просто пришел соблюсти приличия. Вижу заплаканные глаза секретарши отце. Ей я верю. Она всегда была предана ему по-настоящему, и любила его по-своему. А я… а я, наверное, тоже любил. Просто не умел показывать это.

Вспышка молнии на мгновение освещает кладбище. Яркая, резкая, словно вызов. И вместе с грохотом грома в голову врывается мысль – Арина. Самолет. Вылетел ли он в такую погоду? Скоро и ей предстоит пройти через это.

Странно, что я думаю сейчас об Арине. Но, наверное, это такой способ сбежать от реальности. Убежать в другой мир, где есть солнце, улыбки и планы на будущее. Мир, где есть она.

Земля глухо ударяется о крышку гроба. Все кончено. Панихида завершилась. Люди начинают расходиться, прячась под зонтами. Анжелика берет меня под руку, ее прикосновение обжигает. Холодное и липкое.

– Пойдем, Влад. Я устала и мне нужен отдых.

Смотрю на нее и ничего не отвечаю.

– Влад, как же мне сейчас плохо! Что же я буду делать дальше без моего медвежонка! – Ее слова – отточенные фразы из плохого сериала. Слезы, обильно текущие по нарумяненному лицу, кажутся фальшивыми.

– Будешь жить, как и жила, – бросаю, стараясь не смотреть в ее сторону. Голос звучит отстраненно и холодно, но сейчас я не могу по-другому. Внутри все выжжено, и сил на сочувствие просто нет.

– Ты просто бесчувственный сухарь! – Ее истерика набирает обороты. Кажется, она действительно верит в то, что играет.

– Успокойся уже и не устраивай мне эти театральные сцены. Ты выбрала не того зрителя. Иди лучше поплачь перед журналистами, им это понравится, – огрызаюсь. Слова получаются злыми и резкими, но меня уже не волнует, что она подумает. Эта фальшь невыносима.

– Влад! – Она делает попытку стать ближе и совсем уж интимно прижимается к моей груди. Чувствую ее дрожащие плечи и резкий запах духов. От этой близости становится тошно.

– Женя, уведи её отсюда, – обращаюсь к лучшему другу, стоящему в стороне. Голос тихий, но в нем сквозит такая сталь, что Женя, не задавая вопросов, подхватывает Анжелику под руку и уводит ее в сторону машин.

Остаюсь один рядом со свежей могилой, окруженный приглушенным шумом тягучей атмосферой скорби. Все это давит, душит, заставляет задыхаться. Мысли роятся в голове, сталкиваются друг с другом, не давая сосредоточиться. Но одна из них – навязчивая, яркая – затмевает все остальные. Арина. Молодая бортпроводница с лучистыми глазами и искренней улыбкой. Вспоминаю ее горькие слезы утраты, ее падение на меня в самолете. Черт! Почему именно сейчас я думаю о ней?

Ведь должен думать совсем о другом. Нехотя отгоняю от себя образ девушки.

– Прости, отец… – тихо шепчу, глядя на его фотографию на деревянном кресте. Холодный взгляд с портрета словно прожигает насквозь. Я ведь даже не успел сказать ему всего, что хотел, не успел просто побыть рядом.

Звонок телефона разрывает тишину кладбища, словно выстрел. Уже сутки я живу в каком-то вакууме, стараясь не думать ни о чем. Не думать об отце, об Анжелике, о завещании. Стараюсь не думать об Арине, но именно она приходит на ум чаще всего. Смотрю на дисплей. Незнакомый номер.

– Владислав, это Артур Игоревич, нотариус. Я жду вас в два часа на оглашение завещания.

Отец всегда был скрытным человеком, и я понятия не имею, что он там написал. А еще упоминание Анжеликой некого сюрприза в завещании. Для меня. Боюсь, что после этого дня моя жизнь изменится навсегда. Вздыхаю и смотрю на часы. Без пятнадцати два.

Выхожу с кладбища и направляюсь к парковке. После похорон прошло минут двадцать, но ощущение такое, будто минула целая вечность. Мир вокруг кажется чужим и враждебным. Подхожу к машине и вижу, что я здесь один. Остальные уехали. Анжелика, скорее всего, уже строит планы, как потратить положенную ей долю. Злость и раздражение охватывают меня.

Набираю номер Жени. Он единственный, кому я доверяю в этой ситуации.

– Жень, привет. Вы где? Я вышел, а тут никого нет.

– Влад, а мы уже у нотариуса. Анжелике не терпелось, представляешь? Я ее повез, чтобы ты не волновался.

– Понятно, – отвечаю сухо. – Скоро буду.

Подъезжаю к зданию нотариальной конторы, паркуюсь на ближайшем свободном месте и, не задерживаясь, быстро направляюсь ко входу. Внутри прохладно и тихо, как в склепе. Секретарь, едва я называю свою фамилию, учтиво кивает и провожает меня длинным коридором к кабинету.

– Владислав Сергеевич, вас ждут.

Дверь открывается, и я вхожу. В кабинете полумрак, плотные шторы задернуты, словно скрывая происходящее от посторонних глаз. За массивным столом, заваленным бумагами, восседает Артур Игоревич, нотариус. Он коротко кивает, приглашая меня к одному из стульев, стоящих напротив. Но взгляд приковывает Анжелика. Она уже здесь, восседает на стуле, словно королева на троне. Ее лицо скрыто под широкими полями черной шляпы, и она сверлит меня взглядом исподтишка. Сегодня она особенно похожа на хищную птицу, высматривающую добычу.

– Как всегда, тебя нужно ждать. Даже сейчас не явился вовремя, – ее голос звучит холодно и надменно. В нем сквозит привычное раздражение, смешанное с торжеством.

– Приехал, как смог. Может, уже приступим? – Спокойно отвечаю я, сейчас не время вступать в перепалку. Внутри нарастает напряжение.