Безупречное Заклятие

Огненный демон

Мне начинает казаться, что мы ходим кругами. Единственный индикатор времени – наши сгорающие факелы. Каждый из нас несёт по охапке, и запасы уменьшаются на глазах. Но свет – не единственная проблема. Скоро у нас не останется еды и воды, и что тогда?

Я озвучиваю тревогу, и Киган бросает на меня тяжёлый взгляд.

«Нам стоит волноваться не об этом», - говорит он мрачно.

«Почему?»

«Помнишь экспедиции, уходившие за Долину? Никто не вернулся. Ты ведь не думаешь, что их убили голод или жажда?»

Нет, конечно, нет. Мороз пробегает по коже от таких слов. Я нащупываю рукоятку ножа.

Спустя некоторое время наш путь преграждает стена скал. Огни факелов отражаются в ней, как в зеркале, и поначалу мне кажется, что она сделана из стекла, но подойдя ближе, мы видим гладкий, будто бы отполированный камень.

«Мы тут не пройдём», - говорю я, как всегда образец оптимизма.

«Должен быть проход, - возражает Младшая, поднимая факел и пытаясь разглядеть вершину. – У каждого любой трудности, которая встречается на нашем пути, должно быть решение. Нельзя поставить на нашем пути непреодолимые скалы. Иначе заклинание не будет работать. Где-то здесь есть ход».

Наклонившись, Киган осматривает землю.

«Здесь, - подзывает он нас спустя пару минут. – Здесь можно протиснуться».

Протиснуться – весьма подходящее слово. Узкий лаз, довольно глубокий, насколько мы можем судить, уходит вниз вертикальной узкой шахтой. По одной стороне идёт колодезная лестница из прочного металла, прохладного в руках, и почему-то её вид немного меня успокаивает. Он говорит: если передумаешь, всегда сможешь вернуться.

Люс обвязывается на всякий случай веревкой и спускается первым. Спустя минуту, он зовёт:

«Всё нормально», - и мы спускаемся следом. Колодец глубиной в три человеческих роста. Стены давят и как будто бы сужаются, но это – просто игры воображения.

Мы оказываемся в узкой штольне, ведущей в неизведанную темноту, и нам ничего не остается, кроме как идти туда, куда она нас заманивает. Именно – «заманивает». Я не могу отогнать чувство, что всё это – западня, и мы – мыши, устремившиеся в мышеловку за дармовым сыром.

Младшая сама сказала про три испытания. Пещера, стало быть, третье. От этой мысли у меня в груди разверзается бездонная пропасть, в которой тонет сердце. Одно дело – опасность, подстерегающая на равнине или в лесу, совсем другое – в тесной пещере, где ни повернуться, ни размахнуться, ни спрятаться. За каждым поворотом может ждать лапа чудовища, готовая сгрести тебя и раздавить.

Но здесь нет поворотов. Штольня идёт прямая и такая узкая, что приходится идти гуськом. Люс - первый, за ним – Младшая, потом я, и Киган – последний.

«Это всё испытания, да? - спрашиваю я у Младшей. – Лес, чудовища, бесы? Чтобы заставить нас повернуть назад?»

«Да», - угрюмо соглашается она.

«И они не закончились? Что ещё нас ждёт?» - вопрос больше риторический. Я понимаю, что Младшая знает не больше нас. Всё же она обдумывает его, а потом отвечает серьёзно:

«Нечто страшное».

От этих слов меня пробирает озноб. Я думаю о чудовище, стерегущем за поворотом, и воображение рисует то гигантского змея с холодной чешуей, то парящего призрака с когтями-кинжалами на длинных пальцах. Кажется, вот-вот из мрака донесётся низкое рычание.

И всё-таки что-то подсказывает мне, что будет иначе. Не огромное чудище. Нечто куда более… да, страшное.

Спустя, наверное, где-то минут десять, что мы бредём один за другим по тесной штольне, впереди показывается первое препятствие. Что-то преграждает нам путь. Проход наглухо заплело растение, каких я прежде не видела. Его стебли толстые и прозрачные, так что свет наших факелов просачивается сквозь них.

Люс дергает один из стеблей, тянет, но он крепкий, точно сделанный из стали, и не поддается.

«Что будем делать?» - спрашивает он.

«Попробуй поджечь», - предлагает Младшая.

Люс протягивает к растениям руку. Между его пальцев занимается огонь, и он направляет его туда, где стебли сплелись гуще всего. Пламя вспыхивает раз-другой и гаснет, будто факел, затушенный в бочке с водой.

Мышеловка. У меня снова появляется чувство, что мы идём прямиком в западню, и как я ни пытаюсь, отогнать его не получается.

«Не выходит. Похоже, они не горят».

«Придётся рубить», - подаёт голос Киган из-за моей спины.

Люс размышляет пару мгновений, затем пожимает плечами и достает мачете.

«Отойдите», - бросает он нам, и мы отступаем на несколько шагов, чтобы он мог размахнуться для удара.

Сказать честно, я не особенно жду, что из попытки перерубить растение что-то выйдет. Мне кажется, что лезвие просто отскочит от него, как от камня. Но мачете входит в гущу стеблей с неожиданной легкостью, и туго скрученные узлы распадаются так, будто всё это время только и ждали прикосновения клинка. Люс выдёргивает мачете, и вскрикивает, когда прозрачный сок брызжет ему в лицо.