Безвременье. Постапокалипсис

Глава III. Кайли

Ну и пусть, упрямо подумала я, глядя сквозь стекло кабины глиссера на очередную копию моей родной планеты. Ну и пусть все впустую, а я все равно буду продолжать свои бесплодные попытки, даже если на это потребуется целая вечность. Ведь должно же мне хоть когда-нибудь повезти.
И в этот момент мне повезло.
Информационный проектор сканера, уже много лет пребывающий в бездействии, так как сканировать было нечего, вдруг ожил и заструился данными, выкидывая их в пространство над панелью управления яркими потоками голографических проекций.
Сначала я даже не поняла, что происходит, и тупо воззрилась на разноцветные диаграммы и таблицы, а потом меня прошиб холодный пот, сердце мое подскочило к горлу, и я жадно впилась дикими глазами в потоки информации. Я считывала все так быстро и безошибочно, как будто каждый день только тем и занималась, что анализировала изменение первичной сингулярности времени и пространства очередного мира. Но, несмотря на то, что со мной это случилось впервые за десять лет, я схватывала все на лету и даже не успевала удивляться этому.
В этом мире изменения сингулярности присутствовали, о чем свидетельствовали данные сканера. Мир, имеющий условный номер одиннадцать миллиардов какой-то там, изменяли три раза. Первый раз – восемь лет назад, затем – полгода спустя, и последний раз… Мое сердце забилось с неистовой силой – последний раз естественная сингулярность прерывалась здесь совсем недавно, еще и двух лет не прошло. Причем прерывалась и изменялась она очень нехило. Если первые два раза давали в общей сложности условное воздействие на несколько тонн неживой материи и восемь точек воздействия на живую, то последняя генерация была чем-то колоссальным. Материальный сканер выдавал миллиарды тонн массы. И не просто миллиарды, а в степенях. Судя по пространственным данным, генерация мира затронула уже не только саму планету, а что-то, куда более массивное. Прикинув расстояние и массу, можно было предположить, что объектом изменения являлось системное светило – местное солнце. Даже с нашими технологиями на такую генерацию ушли бы недели и невообразимые энергетические мощности, а здесь, если верить сканеру, все произошло в одно мгновенье. Миг – время достаточное лишь для одного.
Я подняла руку и щелкнула пальцами. Получилось звонко. Тогда, не тратя больше времени на свои сумбурные волнения, я нацелила глиссер на край материка и дала команду на снижение и посадку.
Следующие несколько часов я провела в какой-то незапоминающейся суете. Прежде всего я собрала автоматический маяк и закопала его поглубже в рыхлый песок – на тот случай, если кому-нибудь снова взбредет в голову играться с первичной материей в этом мире. Потом я что-то считала, сохраняла и упорядочивала данные для отчета, затем, для очистки совести и, конечно же, безрезультатно просветила всю галактику на нарушение сингулярности. Но все это вылетело у меня из головы, когда я, присев перекусить и любуясь на спокойное ночное море с берега, подумала об одной очень взволновавшей меня вдруг вещи. А зачем, собственно, делать с солнцем и планетой что-то настолько колоссальное, если тебе, в общем-то, безразличны судьбы миров и вселенных? Я перестала жевать любезно синтезированный глиссером из местной атмосферы шоколад и, прежде всего, схватила эту мысль покрепче. Мне очень хотелось знать – действительно ли она стоящая или так, пустышка. Для начала я решила как-нибудь узнать, в чем конкретно выражались изменения сингулярности в этом мире, и стала пытаться вывести это из данных, используя бортовой анализатор глиссера. Глиссер, бедолага, скрипел от натуги всеми своими триллионами процессоров, плюс еще я в этом разбиралась, честно говоря, далеко не так хорошо, как головастые старики с базы. Но кое-что мы вдвоем все-таки смогли рассчитать. Во-первых, мы определили, что первая генерация была недалеко отсюда – на этом же континенте, и заключалась она в перемещении в пространстве нескольких десятков тонн массы. Причем, перемещение это было незначительным, в пределах относительно небольшого пространства. Даже не представляю, что бы это могло быть. Ну, если навскидку, вероятно, возникла необходимость скалу с дороги убрать. Помешала, наверное, скала тому, кто может идти сквозь время и пространство и шагать из одной вселенной в другую… Ну, тогда… Нет, не знаю. Воображение у меня так себе… А вот второе вмешательство, в отличие от первого, было уже гораздо любопытнее. Оно заключалось в одновременном распылении сознания восьми живых существ. И происходило оно тоже на этом континенте, примерно в трехстах километрах от первого и через полгода локального времени после него. Ну, это я еще могу представить. Напали, например, на него какие-нибудь асоциальные личности, бандиты какие-нибудь… Что за чушь. Не будет абсолютное неуязвимое создание обращать внимание на простых смертных. Они в его масштабе даже и не существуют, наверное. Если только случайно, словно как от мух отмахнуться… Нет. Никогда бы он не допустил случайного убийства. Значит, была причина?.. Не знаю. Даже думать не хочу, если честно. Ладно, что там с самым интересным и самым сложным?
Над анализом данных третьей генерации я просидела до рассвета. Никаких необходимых систем расчета для подобной работы у меня не было, я же, все-таки, только разведчик, не более. Но ситуация постепенно прояснилась. Объектами третьего вмешательства, как я и предполагала, оказались Земля и Солнце. Масса генерации на Земле практически полностью равнялась массе самой планеты. Скорее всего, ей подкорректировали орбиту и, возможно скорость вращения или что-то в этом роде. С этим все было ясно. Тогда я обратила свой взгляд в сторону восходящего над морем солнца. Мне, честно говоря, как-то боязно было подсовывать эту задачу глиссеру, но я уговорила свою неуверенность и дала бортовому анализатору запрос на анализ системного светила. К моему удивлению, глиссер справился довольно быстро. Погрешность расчета, конечно, была очень и очень значительная, но – что поделать – отсутствие глобальных сканеров и необходимых для таких задач мощностей, а также огромные расстояния давали о себе знать. Конечно, можно было подлететь поближе к солнцу, но я уже и так была уверена, что объектом генерации являлось именно оно, и, скорее всего, вследствие этой генерации светилу продлили жизнь еще на несколько миллионов или миллиардов лет.
И тут вдруг до меня дошло. Вернее сказать, не дошло, а закопошилось что-то приятное в моей голове, родилась в ней, многострадальной, какая-то мысль, пока что еще совсем неясная, неуловимая, но уже было понятно, что это очень важная мысль. С важными мыслями всегда так – ты еще не сумела увидеть ее целиком и схватить, но благодаря какому-то особому сладкому предвкушению ты уже знаешь, что додумалась до чего-то действительно стоящего.
Неторопливым шагом я обошла глиссер, стряхнула пальцами какие-то пылинки с блистающего в лучах солнца черного металла, потом осторожно уселась в кресло пилота и привела в порядок все приборы. Затем я положила руки на руль, на руки положила голову, и, глядя отсутствующим взглядом на слегка пенистую гладь моря, очистила свой разум от всех мыслей.
И вот оно. Я наконец-то смогла увидеть то, что не давало мне покоя. Невольная улыбка расплылась по моему лицу, и я с довольным видом откинулась на спинку кресла.
Зачем все это? Зачем производить такую колоссальную генерацию реальности, если тебе уже давно безразлично все вокруг? Значит, небезразлично. Значит, ты сделал этот мир приемлемым для кого-то?.. Мое сердце учащенно забилось. Для себя?.. Ты… здесь? Ты действительно здесь? Ты пришел сюда и решил остаться и для этого переделал мир, превратив одну половину планеты в сказочный праздник лета, а другую – в царство вечной осени? Но тогда ты… У меня перехватило дыхание. Подожди, Кайли, сказала я себе. Приди немного в себя и охлади свой пыл. Он, может быть, и здесь. Но, скорее всего – нет. Но даже если его здесь нет, то он был здесь. И здесь есть что-то, что его заинтересовало. Что-то, мимо чего он не смог пройти. Или кто-то.
- Что ж, попробуем поискать, - медленно проговорила я и, собравшись с мыслями, закрыла кабину и подняла глиссер в воздух.
Прежде всего, надо осмотреть то место, где было первое вмешательство в сингулярность этого мира, подумалось мне. Это недалеко отсюда, около восьми тысяч километров на запад. Заодно хоть погляжу, что представляет этот мир в ближайшем рассмотрении.
Я подняла глиссер на высоту в сотню метров. Конечно, можно было попросту воспользоваться бортовым устройством пространственной телепортации, но… Мне почему-то захотелось добраться туда своим ходом. Хотелось мне как можно больше узнать об этом мире. Да и, честно говоря, ненавижу я эти пространственные перемещения. И хоть все светила науки и уверяют наперебой, что при телепортации целостность структуры объекта остается неприкосновенной, но мне лично всегда кажется, что меня разбирают буквально на атомы в одной точке и собирают заново уже в другой. И кто знает, может быть, парочка из этих самых атомов где-нибудь да теряется при переходе… Пространственная телепортация – штука коварная, это вам не из мира в мир летать…
Я не стала сильно разгоняться и приказала глиссеру идти к пункту назначения на околозвуковой скорости, а сама стала смотреть через стекло кабины, что делается внизу.
Внизу не делалось ничего. Был там обыкновенный пустынный пейзаж, какая-то огромная степь, гряда невысоких гор далеко на юге. Кое-где попадалась редкая растительность. Потом, правда, стало интереснее – внизу под глиссером стали проноситься следы цивилизации. За полчаса мне попалось целых три города. Два из них –так себе городишки, небольшие, а один довольно крупный, раскинувшийся на десятки километров, с высокими, намного выше уровня моего полета башнями. Я даже потянула руль в сторону, чтобы слегка изменить курс и пролететь рядом с одной из них.
Все эти города были давно покинуты. Лет пятьдесят, не меньше. И многие здания уже обвалились, покорившись неумолимой силе времени. На всякий случай я бегло просканировала два города на наличие крупных форм жизни, но тщетно. Руины были мертвы. Даже мелких форм жизни в них уже не осталось – мышек там каких-нибудь или крысок.
А потом, дальше на запад, внизу подо мной раскинулись луга и леса. И среди лесов попадались иногда озера и реки. А по законам жизни – там, где реки, там и человек. Но этот мир ломал все законы – людей я по-прежнему не видела, хотя мелкой и крупной живности в лесах и в воде было предостаточно.
А может быть, те восемь объектов распыления сознания были и не люди вовсе? Напали на него, например, какие-нибудь там волки. Восемь волков, кинулись разом, а он… Что за чушь? Убивать из-за этого животных? Слишком бессмысленно для него. Зверь атакует самое совершенное создание во вселенной. Капля атакует океан. Так может, не его атаковали? А кого тогда?.. Где этот кто-то? И кто это вообще? Ну, я еще не долетела, впрочем, чтобы возмущаться.
Я сверилась с маршрутом. Оставалось еще около трех тысяч километров, два с лишним часа полета. Я вновь рассеянно глянула вниз и сразу же увидела человеческий лагерь. И людей я увидела тоже.
Лагерь расположился километрах в трех к югу, у берега небольшой речки, прямо на опушке леса, и состоял из десятка то ли палаток из шкур животных, то ли каких-то жилищ, очень на такие палатки похожих. Людей там было пять человек – маленькие темные пятнышки на зеленом фоне растительности. Двое сновали туда-сюда и что-то делали, а остальные ничего не делали, сбившись в кучку. Тогда я включила режим невидимости, посадила глиссер в лесу между деревьями в трехстах метрах от лагеря и выбралась из кабины. И тут же мысленно застонала, потому что сообразила, что придется учить язык и что без этого никак. То есть, можно, конечно, обойтись и без знания языка, но слишком уж много будет кропотливой возни.
В бедной моей голове за последние несколько лет и так уже скопилось с десяток совершенно ненужных мне языков, которые мне больше никогда не пригодятся, и которые я бы с огромной радостью забыла. Конечно, я могла их забыть путем избирательной блокировки памяти, но это не для меня. Я всегда считала, что, блокируя даже самую крохотную частичку своих воспоминаний, ты теряешь частичку себя. Лучше уж помнить все до конца, какими бы глупостями не была забита твоя голова. В общем, впихивать в свою голову очередную порцию из нескольких тысяч незнакомых слов мне совсем не хотелось, но сейчас ситуация была исключительной – в этом мире производили генерацию реальности, и было бы неплохо хоть что-нибудь о нем узнать у местного населения. Конечно, многое я и так уже знала – упадок цивилизации, войны, разруха, как следствие – деградация во всех сферах, возвращение в каменный век… Вымирание. Я уже видела такое много раз, таких миров миллионы. Хотя, наверное, гораздо больше, просто я в них не задерживалась. А еще во мне теплилась сокровенная надежда на то, что аборигены знают хоть что-нибудь про третью генерацию. Ведь невозможно ничего не заметить, когда твой мир меняют прямо у тебя под ногами.
Я подобралась как можно ближе к лагерю, так, чтобы пока оставаться незамеченной, и спряталась в густом и высоком кустарнике на опушке леса, недалеко от палаток. Отсюда мне было великолепно видно людей, и я невольно пожалела их. Люди выглядели дико и жалко. Они были грязны, бородаты и одеты в какие-то звериные шкуры. Трое из них сидели на бревне у одной из палаток, поедали отвратительного вида пищу, скорее всего, мясо, и что-то громко обсуждали. Двое потащили к реке какую-то веревочную сетку. Натурально, каменный век. Женщин среди них почему-то не было. Может быть, в этом мире мужчины ведут хозяйство, а женщины охотятся? Этакие амазонки. На всякий случай я просветила палатки, но больше никого не обнаружила. Тогда я установила сканер в своем наручном браслете на извлечение языка и с некоторой брезгливостью, которую, наверное, никогда не смогу побороть, направила его на ближайшего обедающего аборигена. Через несколько секунд я ощутила легкий укол в запястье – часть знаний ничего не подозревающего дикаря перешла ко мне.
Как всегда, вместе со словарным запасом из памяти носителя вытянулись самые яркие жизненные воспоминания, которые нельзя было отфильтровать моей низкочувствительной техникой. Я уже начала понемногу понимать, о чем болтают эти трое на бревне, но тут эти самые воспоминания помимо моей воли начали вставать перед моими глазами яркими картинами. Тем еще подлецом был этот тип, на которого меня угораздило навести сканер. В своей скудной, никчемной жизни он и грабил, и бессмысленно убивал, и убивал ради убийства… Надо было мне выбирать другого. Хотя, здесь, скорее всего, все такие же подонки.
Мне стало мерзко. Устанавливать контакт расхотелось. Захотелось дезинтегрировать этих троих вместе с этим грязными жилищами, превратить их в чистый вакуум. Я нырнула под деревья и зашагала назад к глиссеру. Я уже жалела, что остановилась здесь.
Рядом с глиссером меня ждал сюрприз. Вокруг машины расхаживал еще один абориген, видимо, из этого же лагеря и такого же гнусного вида, как и его сородичи. Он остервенело ковырял большим ножом черное, непрозрачное снаружи стекло кабины, и мне стало неприятно, что он прикасается к корпусу моей машины. Глиссер же, наверное, не видел в незнакомце никакой угрозы, иначе бы доморощенного исследователя, в лучшем случае, уже шарахнуло бы электрическим разрядом.
- Открыть! – негромко приказала я за двадцать шагов от глиссера.
Верхняя часть кабины быстро и бесшумно сдвинулась вперед, открывая доступ внутрь. Абориген шарахнулся в сторону от неожиданности или испуга, но тут же подобрался и с опаской заглянул внутрь. На этом его интерес к технике закончился, потому что дикарь услышал мои шаги и быстро повернулся. Увидев меня, он ощерился, на лице его проступила наглая ухмылка.
Вот тебе и контакт, подумала я.
- Ты кто? Иди сюда! – нахальным голосом приказал мне дикарь.
Я почувствовала какую-то брезгливость оттого, что поняла его.
- Проваливай, кретин! – бросила я на своем языке.
- Что? – не понял абориген. – Я сказал, иди сюда, сучка!
Я не ответила и, обойдя глиссер, уже хотела забраться в водительское кресло, как вдруг дикарь, стоя по другую сторону машины, вытащил из-за пазухи какое-то небольшое оружие, скорее всего, огнестрельное, и направил на меня.
- Стоять! – прорычал он, показывая желтые зубы. – Стоять, сучка, или сдохнешь!
Я перекинула ногу через дверцу глиссера, и в этот миг абориген выстрелил. Мой слух неприятно кольнуло громким треском. Анализатор в моем браслете, мгновенно среагировав на движущийся в мою сторону предмет, справедливо посчитал, что пользователю может быть нанесен вред, и задействовал щит. Пуля беззвучно скользнула по невидимому препятствию в сантиметре от моей груди и срикошетила в траву. Я села в кресло и закрыла кабину. Абориген тут же забарабанил по стеклу рукояткой пистолета, грязно и яростно ругаясь. Я стремительно бросила глиссер в небо и вернула его на прежний курс. Все эти установления контактов слегка выбили меня из колеи. И даже не слегка.
Когда через полчаса, на скорости в три маха, чтобы хоть немного развеяться, я прибыла к месту второй генерации реальности, мне было уже немного легче.
Я опустила глиссер к земле.
Второе изменение сингулярности произошло семь с половиной лет назад где-то здесь. Но здесь ничего не было. Была вокруг унылая каменистая степь, простирающаяся на десятки километров, вся в редких темных пятнах какой-то травы и кустарника. Километрах в двадцати к северу торчали вверх какие-то громадные и уродливые скалы. Людей здесь не было. Ни людей, ни следов людей.
Я посадила глиссер и вышла. Под обувью скрипнула сухая, пополам с каменной крошкой земля. Набежавшие откуда-то легкие тучки закрыли солнце, и на равнину легли их тени. Я с досадой пнула камешек и еще раз тоскливо огляделась вокруг.
Ну и что тут могло произойти семь лет назад? Семь лет назад восемь живых существ одновременно лишились здесь жизни. Ну, не прямо здесь, конечно. Может быть, и вон там, чуть подальше, у большого камня. Или вон у того чахлого куста. У сканеров тоже есть свои погрешности, но не больше нескольких десятков метров, в этом я уверена, так как гравитационное излучение ядра планеты служит достаточно точным и надежным ориентиром.
Я медленно пошла вокруг глиссера по спирали, глядя себе под ноги, и с каждым кругом все больше удаляясь от него. Побродив таким образом несколько минут, я так ничего и не обнаружила. Тогда я на всякий случай и без особых надежд просветила пространство вокруг на наличие металла, но никакого металла, кроме компонентов глиссера и микроскопических вкраплений в камнях сканер не нашел. Я вздохнула и пошла назад к машине.
Вернуться бы сейчас к себе и попросить на базе скачок в этот самый миг семилетней давности. Было бы неплохо. Но это, конечно, вряд ли. На это у них не хватит мощности. Это ведь не просто переход в прошлое провесить, а растянуть этот переход на одиннадцать миллиардов миров. На меня посмотрят, как на сумасшедшую. Вот если они все-таки доведут до ума технологию получения энергии из квазарной звезды, тогда ее, может быть, и хватит на такой бросок. Но до этого еще, по-моему, очень далеко, и пока что им придется обходиться лишь нашим солнцем.
Я подняла глиссер в воздух и повела его к месту самой первой генерации реальности в этом мире с момента его сотворения.
Через пару минут степь внизу сменилась густым зеленым лесом, а еще через полчаса я увидела город – довольно большой город с высокими башнями и обширным озером на восточной окраине.
Для начала я облетела вокруг города, внимательно разглядывая сверху неподвижный железобетонный пейзаж в серых тонах. Окружность получилась приличной – километров пятьдесят. Ничего оригинального я, конечно, не заметила, и двинула прямо к пункту своего назначения.
Я приземлилась посреди широкой и светлой улицы. По улице проходила дорога – вся давно растрескавшаяся, с торчащими вверх кусками бетона, из-под которых пробивалась вверх могучая зеленая растительность. По обе стороны дороги тянулись здания. Некоторые из них были совсем невысокие, некоторые – повыше, этажей в двадцать. Все обветшалые, выщербленные и облезлые, с черными проемами на месте окон и дверей. А рядом со мной, прямо в точке первой генерации возвышалась огромная гора из разломанных железобетонных плит, кусков кирпичной кладки и прочего строительного мусора. Очевидно, совсем еще недавно, наверное, несколько лет назад, здесь стояло очень высокое здание. И потом это здание рухнуло и превратилось в груду обломков высотой в полсотни метров.
Интересно, что же ты сделал? Тебе не понравилась архитектура этого здания, и ты его разрушил?..
Хватит, Кайли, сказала я себе.
А солнце припекало все сильнее и ласкало кожу на лице приятным теплом. Я сняла свою куртку и осталась в одной черной футболке с короткими рукавами и в черных своих штанах. Бросив куртку в салон глиссера, я понуро пошла вокруг развалившегося здания, бесцельно глядя под ноги и пиная мелкие камешки носком сапога. Людей в этом городе тоже, конечно, давно уже не было. Но, может быть, они были здесь именно в тот момент, восемь лет назад? Не знаю…
Без какой-либо надежды я включила биологический сканер своего браслета, и вяло помахала рукой из стороны в сторону, просвечивая весь город вокруг. И тут же обнаружила людей совсем недалеко от себя.
Я быстро присела и с жадностью проглядела показания. Людей было трое и они медленно, скорее всего, пешком, приближались с востока к точке моей посадки. Было между нами около семисот метров. На всякий случай я еще раз просветила весь город, но крупных форм жизни поблизости больше не было. Тогда я пригнулась и бегом бросилась к глиссеру.
У меня еще было полно времени для того, чтобы включить невидимость и взлететь, и сначала именно так я и хотела поступить. Но тут мне внезапно очень захотелось посмотреть, что за люди могут шататься по этим безжизненным развалинам. Конечно, это могли быть все те же дикие аборигены, забредшие сюда от нечего делать, но что-то мне не очень-то верилось в такое обоснование. Чего ради эти дикари потащатся по чудовищной жаре в самый центр мертвого города, в котором даже самому последнему мародеру уже нечего было делать еще много десятилетий назад? Нет, местные аборигены не настолько хорошо живут, чтобы тратить свое время на увеселительные прогулки. И мне стало любопытно.
Я приказала глиссеру идти за мной в полуметре над землей и завела его за одно из ближайших зданий, туда, куда, по моим расчетам, не должны были сунуться направляющиеся сюда люди. Сама же я быстро вскарабкалась на гору обломков в точке генерации, и это показалось мне очень символичным и даже слегка повысило мой настрой. Я удобно и очень уютно устроилась на высоте пяти метров в нише между двух половинок огромной, разломанной надвое железобетонной плиты, и, глядя на дорогу сквозь небольшую щель, через которую меня невозможно было заметить снаружи, стала ждать.
И через минуту я их увидела.
Они неторопливо шли по растрескавшейся дороге, разговаривая между собой, дурачась и пересмеиваясь. Это были три женщины, очень молодые, лет двадцати, наверное. Одеты они были во вполне обычную, хотя и очень поношенную одежду. Болтались на них всякие там выцветшие рубашечки, шортики, тряпичные штанишки и курточки. А одна из них, та, что шла посередине, так вообще, просто обмоталась от шеи до коленок какими-то бурыми тряпками, и этим ее гардероб ограничился. Оружия при них никакого не было, лишь у одной за спиной болтались на перевязи черные ножны с длинным и тонким клинком без гарды.
Все трое были примерно с меня ростом, имели белоснежную кожу, длинные волосы и идеальную фигуру, на которой не было заметно ни лишнего веса, ни излишней худобы. Одна из них была блондинкой, другая – брюнеткой, а третья – с ярко-рыжими, почти красными волосами. Прямо как на заказ подобралась компания. Они шли и беспечно болтали о чем-то на своем красивом дикарском языке – кажется, что-то про ящериц. Они смеялись, ступая босыми ступнями с нежной белой кожей по горячему выщербленному бетону, и одна из них шутливо толкала другую в плечо и звонко смеялась. И на белых их лицах царили ничем не омраченные выражения беззаботности и веселья, без всякой тени, казалось бы, неизбежной, угрюмости и озверелости, которую я встретила здесь ранее.
Вся эта картина была настолько дикой, нелогичной и неуместной для этого мира, что сначала я даже впала в длительный ступор, пытаясь осмыслить увиденное.
Между тем, все три девчонки подошли совсем близко к разрушенному зданию и единственным выводом, который я смогла сделать, используя свое ошеломленное сознание, было то, что они выглядят они довольно красиво и ухожено, учитывая, какой мир вокруг. Одна из них, рыжая, подняла небольшой камешек, и лихо запустила его в обломки здания совсем недалеко от того места, где я пряталась.
- Лаки тогда завизжала, как ящерица! – сказала она весело. – А я – нет!
- А мне почему-то помнится, что все было как раз наоборот! – с ехидной улыбкой проговорила блондинка.
Брюнетка рассмеялась и идеально точным движением поправила волосы.
И тут словно пелена с моих глаз упала. Походка, внешность, движения – да вне всяких сомнений – это же сверхлюди! Я и без сканера их где угодно узнаю, невозможно же не узнать – незагорающие, неспотыкающиеся, неунывающие… Но я, все-таки, осторожно, словно боясь, что они почувствуют, навела на них сканер своего браслета и он показал, что да, действительно, все три объекта являются людьми с форсированным генным кодом. Как и я.
Я недоуменно уставилась на девчонок сквозь щель между плитами.
Но почему?.. Кто это такие?.. Местные жители?.. Местная цивилизация додумалась, как создать сверхчеловека?.. Глупости! Из квинтильонов комбинаций выбрать одну единственную – это даже методом проб и ошибок не хватит всего населения планеты за тысячу лет. Да и непохоже что-то, чтобы существовавшая здесь когда-то цивилизация имела необходимый для замыкания хромосомного кода уровень развития. А может быть, это наши? Неужели другой отряд разведки? Но тогда почему они в таком виде, почему в местной одежде и босиком? И где их транспорт? Потерпели аварию?.. А что, вполне возможно. Прибыли сюда намного раньше меня, потому что… Ну… В общем, перепрыгнули пару миллиардов миров по каким-то своим соображениям. Может, схалтурить решили, а может еще что. А может быть, дали им именно одиннадцатый миллиард на базе, откуда мне знать, я-то уже давно там не была… Как бы то ни было, прибыли они сюда, увидели изменение сингулярности, начали работать, язык на всякий случай выучили, а тут… Ну… В общем, плохое у меня воображение, но остались они, надо думать, без своей техники. Взорвалась их техника, обсчитывая третью генерацию, например. А сами они в это время купались в том озере, а всю одежду оставили в… На чем там сейчас молодежь летает? Не помню, какие-то жуткие машины… В общем, остались они абсолютно без ничего. А отчет отправить не успели или забыли, вот и кукуют теперь здесь, ожидая помощи. И надо сказать, по-моему, не очень-то и тоскуют по родимой стороне, вон, одна ржет как... Ладно, пойду поздороваюсь, а уж потом, выясню все остальное.
И придя к такому, на мой взгляд, вполне логичному заключению, я выбралась из своего укрытия, встала в полный рост на большой ржавой трубе, торчащей из-под мусора, и окликнула девушек.
И я тотчас же поняла, что сглупила, потому что сразу стало ясно, что это не наши и моего языка они не знают. Из пары произнесенных мною фраз они ничего не поняли и воззрились на меня с огромным удивлением. Тогда я спрыгнула вниз и подошла к ним поближе. Не более десяти шагов разделяло меня и этих странных аборигенок. А они ни капли не испугались и продолжали смотреть на меня с изумлением.
- Привет, - сказала я на их языке, улыбнувшись. Улыбка, наверное, получилась довольно кислой, но уж какая есть.
- Какая необычная! – воскликнула вдруг звонким голосом рыжеволосая девушка с веснушками на носу, и я не успела опомниться, как она уже стояла рядом, весело и радостно заглядывая мне в глаза. – Привет! Ты кто?
Блондинка и брюнетка подошли вслед за своей подругой и тоже остановились передо мной, глядя на меня с откровенным любопытством.
- Меня зовут Кайли, - представилась я, вновь безуспешно пытаясь изобразить дружелюбную улыбку. – А вы кто?
- Меня зовут Майя! – весело сказала рыжеволосая. – А это – Лаки и Анжела!
- Вы что, не боитесь меня? – задала я не дающий мне покоя вопрос.
- А что, надо? – ослепительно улыбнувшись, поинтересовалась сногсшибательная брюнетка, которую представили Анжелой.
- Не знаю, - честно ответила я. – Все зависит от того, хотите ли вы на меня напасть или нет. Несколько часов назад на берегу реки какой-то тип из компании таких же типов хотел меня прикончить.
- Это, наверное, мародеры! – с досадой проговорила Майя. – Они те еще подлецы! Лучше обходить их стороной.
- Мы никому не желаем зла, - дружелюбно заявила лучезарная блондинка по имени Лаки, глядя на меня красивыми и умными серыми глазами. – И если ты ничего не имеешь против нас, то мы будем рады тебе помочь, если тебе нужна помощь.
- Я ничего не имею против вас или против кого-то еще на этой планете, - ответила я как можно мягче. – Я просто ищу… одного человека. Я знаю, что он появлялся здесь когда-то. То есть, может быть, конечно, это был и не он… - Я начала говорить сбивчиво, потому что некоторых необходимых мне слов в их языке не хватало, и я не сразу могла найти им замену. – Есть еще один человек, который может оставлять такие следы, и, возможно, здесь был именно он… В общем, не знаю, как вам объяснить. Все это, наверное, будет слишком сложно для вашего понимания.
- Тот, кого ты ищешь, - сказала вдруг Лаки, - был в этом самом месте, где мы сейчас стоим?
- Да! – едва слышно проговорила я с замирающим сердцем, моментально поняв, что им что-то известно. – Вы знаете, о ком я говорю?
- Знаем! – быстро сказала рыжеволосая Майя с загоревшимися глазами. – Но здесь мы тебе ничего не скажем! Сначала пойдем с нами! – И она вдруг взяла мою руку и сжала в своих.
- Майка! – с укоризненной улыбкой проговорила Анжела.
- А что? – повернулась к ней Майя. – В последнее время так скучно, а с ней будет весело! – Она снова повернулась ко мне и с какой-то детской наивностью посмотрела мне в глаза своими огромными зелеными глазищами. – Ведь правда?
Признаюсь, у меня язык не повернулся отшить ее и сказать, что я участвую в чрезвычайно важной поисковой миссии, на которую уже потратила десять лет своей жизни, и что вообще Платиновым Хранителям не престало играть в игры с примитивными и босоногими аборигенами. Вместо этого мои губы сами собой дружелюбно и ласково произнесли то слово, которое хотела услышать эта безумно милая девушка с веснушками.
- Правда.
- Ура! – обрадовалась Майя, подпрыгнув от ликования. – Пойдемте на озеро!
И мы пошли на озеро, до которого было километров семь.
Майя шагала впереди и часто оборачивалась, чтобы подгонять всех остальных. По большей части, она вообще шла спиной вперед. Лаки и Анжела держались по обеим сторонам от меня. Они поминутно бросали быстрые внимательные взгляды на окрестности, и у меня невольно сложилось впечатление, что меня охраняют от какой-то мне одной неведомой опасности. Хотя, возможно, девчонки просто вбили себе в голову, что несут за меня ответственность и предпринимали меры по предотвращению неожиданного нападения, не подозревая, что, скорее всего, это мне придется защищать их в случае экстренной ситуации.
Еще ни один мой контакт с аборигенами не складывался так необычно. У меня было полно вопросов, а у участников контакта впервые за всю мою миссию имелись ответы. Но вместо того, чтобы получить эти ответы, я вместе с ними шла к озеру. И, надо думать, принимая во внимание жаркую погоду, шли мы туда купаться.
А, к черту все, подумала я. Один день все равно ничего не решит. Да и по правде сказать, я готова была хоть целую неделю развлекать этих троих, если они действительно знают то, что мне нужно.
Внезапно в моей голове мелькнула мысль о том, что можно украдкой вытянуть из них память сканером, но я тут же отогнала ее. Во-первых, сканер хорош только когда нужно, например, узнать язык или какую-то другую конкретную и укоренившуюся в памяти информацию, а впечатления и давние воспоминания все-таки лучше передавать через кровь. А во-вторых… Как-то нечестно мне казалось действовать исподтишка по отношению к этим добрым и милым девчушкам, так тепло встретивших меня.
- Сколько тебе лет? – спросила вдруг Лаки, глядя на меня, и тут же улыбнулась. – Если не секрет, конечно.
Секрет. Ненавижу этот вопрос.
- А тебе? – не сумев скрыть раздражение, спросила я.
- Двадцать пять, - просто ответила Лаки. – И Майке тоже. А Анжеле скоро будет двадцать шесть.
- Я немного старше, - уклончиво ответила я.
- А по-моему, ты врешь! – прищурилась на меня Анжела. – По тебе видно, что ты младше нас. Не бойся, мы все равно тебя не обидим. Для этого у нас есть Майка.
- Мечтай! – весело крикнула Майка темноволосой Анжеле, к которой я внезапно ощутила огромное чувство благодарности за ее слова в мой адрес.
Дома каждый сопливый школяр знал, что десять лет назад, перед тем, как меня сделали Платиновым Хранителем, я была курсантом летной школы и даже успела пару месяцев повоевать в конце войны, и, следовательно, любой мог без труда составить более или менее определенное представление о моем возрасте. И поэтому, когда мне в лицо сказали, что я выгляжу младше девчонок, которым не дашь и двадцати, мне стало вдруг легко и радостно, и захотелось побыстрее дойти до их хваленого озера и дать в нем вплавь круг километра в три.
- Бегать умеете? – спросила я. – Давайте, кто быстрее до пляжа!
И я сорвалась с места. Конечно, это было нечестно, очень нечестно, потому что на мне была лучшая обувь в этом мире и на миллиарды миров в обе стороны, а они были босиком. Но как же я удивилась, когда, немного отстав вначале, Майка и Анжела, смеясь, обогнали меня, и только Лаки осталась за моей спиной – да и то, наверное, лишь из чувства приличия. Скорее всего, дело было в том, что они знали эту дорогу, как свои пять пальцев, и во время бега инстинктивно использовали любую, даже самую незначительную особенность ее рельефа. Тогда я стала высматривать любые кочки и впадины на дороге, чтобы сделать свои шаги более эффективными и, кажется, дело пошло на лад. Физическая подготовка у меня была все-таки получше, чем у них, и постепенно ситуация с распределением призовых мест начала изменяться в мою пользу. А уж когда раздолбанное дорожное покрытие под ногами закончилось и перед глазами до самого пляжа протянулся зеленый луг, то тут мне вообще удалось вырваться вперед и обойти своих соперниц метров на двадцать. Обогнув озеро, я добежала до дальнего, самого привлекательного берега и первой повалилась в горячий желтый песок, раскинув руки и ноги и глядя в чистое голубое небо над головой. Через секунду на фоне неба появилось запыхавшееся веснушчатое лицо.
- Так нечестно! – возмущенно заявила Майка. – Ты в обуви!
- А вы знали дорогу, как облупленную! – парировала я. – Меня и спасло только то, что в конце этот раздолбанный бетон закончился. И вообще, умей проигрывать достойно и не жаловаться! – сказала я, весело прищурившись.
Не найдя, что на это возразить, Майка схватила меня за руки и, вероятно, стала придумывать, как наказать меня за победу. Я скользящим движением высвободила одну руку и, аккуратно придержав, чтобы не ушибить, повалила Майку в песок рядом с собой. Майка шлепнулась на задницу и тотчас же вскочила на ноги, вид у нее был изумленный и ошарашенный. Очевидно, вступать в схватку с Платиновыми Хранителями, пусть даже и бывшими, ей раньше не приходилось.
- Ничего себе! – восхищенно проговорила она и посмотрела на меня каким-то оценивающим взглядом.
- Не надо, Майя, - мягко сказала Лаки, садясь на песок чуть поодаль. – Такой противник тебе не по зубам.
- Давай, Майка! – задорно подбодрила подругу Анжела, развалившись на животе рядом с Лаки и болтая ногами. – Мы с удовольствием посмотрим, как тебе выдадут на орехи!
- Вставай! – потребовала Майка, азартно глядя на меня. – Я не бью лежачих!
Я покорно встала и отряхнулась, с улыбкой глядя на Майку. Майка бросилась в атаку.
Я уже очень давно ни с кем не дралась, тем более Майка была сверхчеловеком. Но ведь и все мои тренировки когда-то тоже проходили с обладателями форсированного генного кода, которые, к тому же, были очень хорошо обучены. А Майя обучена не была, и это обстоятельство не оставляло ей никаких шансов. Бедная милая и прямодушная девочка. Она сражалась слишком открыто и предсказуемо. Конечно, обычный человек не был бы для нее противником, учитывая уровень ее восприятия и реакции, но я-то без труда читала все ее движения еще в зародыше и сама реагировала с большим опережением, уклоняясь от всех ее атак. Через минуту, так и не добившись успеха в сражении, Майка остановилась, глядя на меня большими удивленными глазами.
- Как ты это делаешь? – обескуражено спросила она.
- Я много тренировалась, - улыбнулась я.
- Ты ведь, наверное, уже десять раз могла бы мне сейчас всыпать? – прищурилась Майка.
- Могла, - кивнула я.
- А двоим сможешь? – с хитринкой в глазах поинтересовалась Майка.
- Я и троим смогу! – хвастливо заявила я неизвестно почему. Наверное, очень уж легко было у меня на душе. Обуревали меня слишком уж большие надежды.
- Хвастунишка! – с ноткой возмущения воскликнула Майка. – Проверим?
- Как хочешь! – улыбнулась я, передернув плечами.
Майка повернулась к Лаки и Анжеле, совсем не спешившим оказать ей посильную поддержку.
- Эй, хватит там сидеть, помогите мне! – нетерпеливо позвала она с легким негодованием.
- Знаешь, Майка, что-то меня совсем не вдохновляет твое задумка, - усмехнулась Анжела, но все-таки поднялась с песка.
- Лаки! – воскликнула Майка.
- Пусть сначала вам двоим выдадут на орехи, - отозвалась Лаки, лениво жмурясь на солнце.
Лаки – умница. Она с интересом наблюдала за моим сражением с Майей и, несомненно, поняла, что и двоих будет вполне достаточно для того, чтобы накидать мне пачек.
Мы начали. Сначала все шло очень даже неплохо и Анжела с Майкой отправлялись валяться на песок с завидной регулярностью. Но потом Анжела сообразила что и к чему или, может быть, перешагнула через свою гордость, и обошла меня сзади. А так как глаз на заднице у меня, уж извините, нет, то тут мне уже пришлось туго, и через несколько секунд отчаянной борьбы меня ткнули лицом в песок. Это было очень обидно, и когда я вскочила, чтобы поквитаться, меня ткнули лицом в песок еще раз, а потом перевернули на спину, и Майка уселась на меня с видом победителя и невероятно довольной физиономией.
- Сдаюсь! – пристыжено буркнула я. – Можешь слезать…
- Еще нет! – едва не захлебываясь чувством собственного превосходства, торжествующе заявила Майка. – Хвастунишки должны быть наказаны!
- Кто бы говорил! – с иронией заметила Анжела, развалившаяся на песке рядом.
- Тебя не спрашивают! – бросила ей Майка. – А что до тебя… - она вновь повернула ко мне свое довольное лицо с веснушками на слегка вздернутом носу и вдруг наклонилась к моей голове.
Я ничего не успела понять, лишь ощутила на секунду Майкино дыхание на своей шее, а потом вдруг непонятно почему сработал щит.
- Ай! – сказала Майка и, отпрянув назад, удивленно посмотрела на меня. – Как ты это сделала?
- Прости, это щит, - виновато проговорила я, поглядев на браслет. – Он автоматически включается, если создается ситуация, при которой может быть нарушена целостность кожного покрова… – И тут до меня, наконец, дошло: - Ты что, хотела меня укусить?
Анжела захохотала, а Майка смущенно опустила глаза.
- Но зачем? – со смехом поинтересовалась я.
- С Майкой это иногда бывает, когда у нее хорошее настроение, - с улыбкой объяснила Лаки. – По-другому она, наверное, не может.
- Прости, - тихо сказала мне Майка. Она слезла с меня и села на песок, скрестив ноги.
- Да брось, - улыбнулась я, тоже приняв сидячее положение. – Мне все равно не страшны укусы и прочие ранения, даже и без щита. Вы ведь уже, наверное, догадались, что я такая же, как и вы. У вас же тоже любые раны заживают очень быстро?
- Да, - кивнула Анжела, перевернувшись на бок и подперев голову рукой.
- Но так было не всегда, - сказала Лаки, вставая со своего места. Она подошла к нам и села рядом. – Еще мы стали намного сильнее и быстрее. Мы видим в полной темноте даже в закрытом помещении и едим теперь намного меньше чем раньше. Ты знаешь, почему мы стали такими? – И слегка неуверенный, но пытливый взгляд больших серых глаз Лаки остановился на моем лице.
- Да, - ответила я. – Вы перешли на следующую ступень развития, и теперь ваши тела намного совершеннее, чем у обычных людей. Так получилось потому, что… - Я хотела рассказать им про их генный код и прочие тонкости, но похожих слов в их языке не нашлось. – В общем, это произошло из-за небольших неощутимых изменений внутри вас.
- А почему произошли эти изменения? – продолжала допытываться Лаки. – Ведь изменились только мы трое, остальные люди остались прежними.
- Боюсь, что этого я не знаю, - покачала головой я. – А вы? Есть какие-нибудь догадки?
- Нет, - печально ответила Лаки. – Примерно два года назад стало вдруг очень холодно. Озеро стало твердым, пропали звери и птицы, погибли растения. Мы с Майей очень ослабли и жили так какое-то время, а потом уснули. А когда проснулись, все опять стало по-прежнему. Раньше у меня была перебита рука, и я не могла шевелить пальцами, но она опять стала здоровой. А Майя не видела одним глазом, но потом тоже выздоровела.
- А у меня еще задолго до холодов выпали два зуба, и они снова выросли, - добавила Анжела. – И один старый глубокий шрам исчез без следа.
- Это вполне естественно, - кивнула я. – Теперь ваша регенерация в тысячи раз превосходит обычную человеческую. Вам не будут страшны практически никакие ранения и травмы. Только берегите голову. Пуля в лоб – и вас уже ничто не спасет. Насколько я поняла, у вас здесь водится огнестрельное оружие.
- Да, - дрогнувшим голосом сказала Майка и медленно положила ладонь на свое плечо.
Анжела с сочувствием посмотрела на нее и, протянув руку, сжала Майкины пальцы в своих.
- А ты… - проговорила Лаки, посмотрев на меня, и замялась. – Ты тоже пришла из другого мира? – наконец спросила она.
- Да, - улыбнулась я, немного удивившись, что им известно об этом так много. – Из другого, очень далекого мира.
- А что такое другой мир? – спросила Лаки.
- То есть, ты хочешь узнать о строении вселенной? – уточнила я. – Ну… - Я запнулась. Слов для подробного объяснения не было. Абориген, из которого я вытянула язык, не забивал свою голову такими сложными вопросами. Я вздохнула. – Я не смогу объяснить вам как следует. В вашем языке не хватает слов. Могу только сказать, что существует очень много миров, таких, как ваш. Бесконечно много. Где-то живут лучше, где-то – хуже. Во многих мирах не живут вообще, такие миры называются мертвыми. Там нет воздуха, только холод, камни и пустота.
- Почему так? – спросила Майка, жалобно глядя на меня.
- По разным причинам, - пожала плечами я. – В некоторых мирах погасло солнце, в некоторых – изменилась… э… изменился путь движения Земли вокруг Солнца.
- А миры, где люди живут лучше? – спросила вдруг Лаки.
- Таких тоже много, - кивнула я.
- И там все добрые и никогда не причиняют друг другу зла? – Лаки пристально поглядела мне в глаза.
- Вон ты про что… - усмехнулась я и задумалась. – Нет. Таких миров не бывает. По крайней мере, я таких не видела, а я их повидала достаточно. Люди могут жить лучше или хуже только в технологическом плане. То есть, окружать себя всевозможными вещами, делающими жизнь проще и удобнее. А вот в остальном… В любом мире, даже в самом благополучном, всегда найдется место злу. Я не знаю, почему так. Наверное, невозможен идеальный мир – мир, где абсолютно все добрые. Может быть, таков закон природы.
Я замолчала и поглядела на девчонок. Анжела и Майка смотрели на меня. Лаки бессмысленно уставилась в песок. Воцарилось молчание. Наконец, Лаки подняла взгляд.
- Ты хочешь узнать о человеке, по имени Мак? – произнесла она, и сердце мое замерло, когда я услышала его имя, а потом сильно забилось.
- Да, - дрогнувшим голосом ответила я. – Вы расскажете мне о нем?
Лаки кивнула.
- Что ты хочешь знать? – спросила она.
- Все! – выпалила я. – Расскажите мне, при каких обстоятельствах вы встретились, когда это случилось, что он говорил… В общем – все!
- Хорошо, - сказала Лаки и ненадолго задумалась. – Это случилось восемь лет назад. Нам с Майкой тогда было по семнадцать. Как-то раз мы забрались на крышу самого высокого в городе здания, и в это время здание стало рушиться. Мы с Майей вместе с крышей башни полетели вниз, и в этот момент… - она замялась.
- Ну? – поторопила я, жадно глотая каждое ее слово.
- Не знаю, как объяснить, но мне показалось, что время вдруг замедлилось, - проговорила Лаки, задумчиво глядя перед собой и покусывая губу.
- А перед этим было так! – сказала Майка и щелкнула пальцами.
При звуке ее щелчка я невольно вздрогнула. Все это было настолько натурально, что мое сердце едва не выпрыгивало из груди. Я глубоко вдохнула воздух.
- А потом? – спросила я.
- Мы медленно опустились на землю, - продолжила Лаки, - и увидели этого странного человека. У него были светлые волосы, на нем была черная одежда, и весь он был какой-то неестественный, словно ненастоящий. И он заговорил с нами. Я не помню в точности слов, и многое из того, что он сказал, было непонятно. Что-то о крушении жизни, о красоте, о закате.
- Еще он говорил о дружбе! – вставила вдруг Майка. Я впилась в нее глазами. – О нашей с Лаки дружбе.
- Разве?.. – Лаки неуверенно приподняла брови. – Может быть и так, я плохо помню… А потом он просто исчез. И мы не заметили, как это произошло. Был и вдруг – нет. Это все. Больше мы с ним никогда не встречались.
Повисла тоскливая тишина. Я вдруг услышала щебетание птиц в лесу.
- Он появлялся в этом мире еще два раза, - медленно проговорила я, глядя в песок. – И каждый раз он изменял реальность. Наверное, он делал это ради вас, как и в первый раз.
- Больше мы никогда его не видели, - покачала головой Лаки. – Но полгода спустя мы встретили еще одного человека, который искал Мака. Он сказал, что его зовут Кристофер.
- Что? – я подняла голову и пораженно уставилась на нее. – Кристофер? Он был здесь? Такой высокий с каштановыми волосами?
- И с темно-красными глазами, - кивнула Лаки.
- И чего он хотел? – спросила я. – То есть, он говорил вам что-нибудь?
- Да, мы разговаривали о какой-то ерунде, - сказала Лаки, наморщив лоб.
- Он сказал, что я ем слишком много клубники! – сердито проговорила Майка.
Я невольно улыбнулась.
- Да, он та еще язва… - сказала я рассеянно. – И, насколько мне известно, пока он был здесь, он уничтожил восемь живых существ недалеко отсюда. Наверное, это были какие-нибудь дикие звери…
- Это были люди, - неожиданно произнесла до сих пор молчавшая Анжела. Она сидела на песке и стеклянным взглядом смотрела на пальцы своих длинных ног. – Восемь головорезов загнали меня в степи, и я уже думала, что мне конец. Но внезапно они все упали замертво. Попадали вокруг меня, как тряпичные куклы…
Она умолкла, так и не посмотрев в мою сторону. Майка придвинулась к Анжеле и бережно обняла ее за плечи.
- Понятно… - тихо пробормотала я. – Значит, вот оно как было. Ну что ж, не всё ему брюзжать о бессмысленности человеческой жизни… Знаете что, - я обвела всех троих неуверенным взглядом, - я не могу утверждать наверняка, но думаю, это кто-то из них двоих сделал вас такими, какими вы стали. То есть, наделил вас сверхчеловеческими способностями.
Снова воцарилось молчание. Было оно каким-то гнетущим, тоскливым.
- Ах, да хватит вам уже! – Майка вдруг вскочила на ноги. – Все такие унылые ящерицы! Пойдемте лучше к нам и чего-нибудь поедим!
- Ну, если вы приглашаете, - через силу улыбнулась я.
Я поднялась с песка и потрясла головой. Мне действительно необходимо было развеяться и потом со свежей головой обдумать все, что я сейчас узнала.
Мы прошли немного по берегу, а потом свернули к лесу. Рельеф земли стал довольно ощутимо подниматься вверх, когда мы вошли в большую кленовую рощу. И, пройдя немного за девчонками, я неожиданно увидела вход в небольшой бункер, скрытый в склоне холма.
- Это – наш дом, - улыбнулась мне Майка, пропуская меня вперед.
Я переступила порог и очутилась в помещении с бетонными стенами, невысоким потолком и земляным полом. Здесь даже стояла кое-какая мебель, вроде железного стола с такими же стульями и большого шкафа, тоже железного. На полках шкафа лежала нехитрая домашняя утварь, несколько мисок и какая-то одежда. На полу у стен были разбросаны лежанки – три штуки. Представляли они собой что-то вроде меховых шуб, застеленных каким-то тряпьем, довольно чистым, впрочем, хоть и сильно потертым. Дневной свет тяжело пробирался сюда через заросли клена, и в комнате царил полумрак, но для глаз сверхчеловека это, конечно же, не играло особой роли.
Майка прошла мимо меня, взяла из миски на столе два больших зеленых яблока, в одно вгрызлась сама, а другое протянула мне. Я взяла яблоко и, следуя привычке из далекого детства, подышала на него, потерла о свою футболку, а затем откусила. Яблоко оказалось вкусным – слегка кисловатым и очень сочно.
- Спасибо! – спохватившись, поблагодарила я.
- Вот так мы и живем, - усмехнулась Анжела. Она уселась за стол, подперла голову руками и дружелюбно посмотрела на меня. – Едим да спим.
- Еще купаемся, - улыбнулась Лаки, садясь на другой стул. – И еще шатаемся по окрестностям.
- Вам что-то не нравится? – с набитым ртом возмутилась Майка, глядя на них. – Можете обе валить в поход, никто вас здесь не держит! Сходите на запад или на север. Или еще куда-нибудь! Это же так здорово – тащиться черт знает куда без еды и воды!
Анжела и Лаки рассмеялись.
- Можно, конечно, - сказала Анжела, лукаво посмотрев на Майку. – Но только если вместе с тобой
- Нет уж, спасибо! – фыркнула Майка. – Я уже ходила в поход с одной ящерицей, которой не сиделось на месте! Больше не хочется!
При этих словах Лаки виновато потупила взгляд.
- Да ладно тебе, не расстраивайся, - ласково сказала ей Майка. – Я не хотела тебя обидеть. Да и не виновата ты ни в чем. Все ведь кончилось благополучно.
- Благодаря мне! – Самодовольно ухмыльнулась Анжела, глядя на Майку, и закинула ногу на ногу.
- Ой, только не лопни от собственной важности! – съязвила Майка.
Я грызла яблоко и с удовольствием слушала их болтовню. Мною вдруг овладело безумно приятное чувство меланхоличного покоя и дружеской атмосферы. Уже очень давно я не испытывала ничего подобного, и поэтому сейчас наслаждалась каждой минутой моего пребывания в этом затерявшемся посреди разрушенного мира маленьком уголке домашнего уюта. Рассеянно осматриваясь, я заметила, что в некоторых местах стены изрисованы разноцветным мелом. Я подошла ближе, чтобы лучше рассмотреть рисунки.
В основном, на гладком бетоне стен были изображены всякие звери и птицы – белые чайки, совы, лисицы и даже, кажется, еноты. Нарисовано было просто ужасно, почти что карикатурно, и я невольно начала смеяться, пытаясь угадать, что за животное пытался нарисовать художник на очередном рисунке.
Майка подошла ко мне и ткнула пальцем в стену.
- Это – Анжела! – с гордостью талантливого творца сообщила она, указывая на рисунок зеленым мелом, изображающий что-то отдаленно похожее на ящерицу с чересчур длинным хвостом и красным раздвоенным языком, высовывающимся из зубастой пасти. Вид у ящерицы был довольно нелепый и забавный.
Анжела привстала со стула и отвесила Майке несильный подзатыльник, взлохматив ее вьющиеся волосы. Очень довольная Майка обернулась и показала ей язык.
- Так это все – твоих рук дело? – с улыбкой посмотрела я на нее.
- Ага! – самодовольно задрала нос кверху Майка.
- Я тоже когда-то любила рисовать, - с легкой грустью проговорила я. – Давно, правда, это было. Очень давно… – И тут меня вдруг осенило. – А у вас есть мел?
- Да, - кивнула Лаки и, подойдя к шкафу, достала и протянула мне небольшую металлическую коробочку. – Вот.
Я взяла коробку и открыла ее. Внутри лежали большие прямоугольные брусочки разноцветного мела, все едва начатые. Восемь цветов. Не густо, конечно, но вполне достаточно.
- Можно? – поинтересовалась я у Лаки и кивнула на стену.
- Это Майкин мел, - улыбнулась Лаки. – Спрашивай у нее.
Я посмотрела на Майку.
- А ты не много истратишь? – тут же озабоченно спросила она, видимо, почувствовав, что я настроена серьезно, и обеспокоено на меня поглядела.
- Нет, - успокоила я ее. – Для твоих будущих картин хватит еще с лихвой.
- Тогда – ладно! – Разрешила Майка. – Рисуй.
Я отодвинула стол от чистого участка стены и взялась за мел. Я училась рисовать еще в детстве, когда мне не было и десяти лет. У меня получалось очень даже неплохо, и все прочили мне призвание художника, но началась война, и всем стало не до рисования. А сейчас, спустя столько лет после того, как я держала в руках кисти, мне впервые пригодились мои навыки изобразительного искусства.
Я быстро наносила штрихи на гладкий бетон, часто меняя мелки и заполняя всю середину стены сплошным цветом. Я рисовала их троих – в натуральную величину, от макушки до бедер. Лаки я изобразила в легкой белой рубашке, более изящной, чем ее собственная и с целыми пуговицами; Анжелу – в темной приталенной куртке с металлическими пряжками и заклепками; а между ними – Майку, в зеленой футболке с большим цветком ромашки на груди. Затем вокруг я накидала фоном пляж, озеро, развалины города вдалеке и голубое небо. Получилось, конечно, не шедеврально, но, в целом, неплохо, насколько я могла судить. Тогда я бросила последний мелок обратно в коробку и повернулась.
Все трое смотрели на мою картину, слегка приоткрыв рты от восхищения.
- Обалдеть!.. - пробормотала Анжела.
- Здорово ты рисуешь, - улыбнулась Лаки.
А Майка ничего не сказала, она соскочила с кровати и порывисто обняла меня. Видимо, в знак благодарности.
- Держи, - вручила я ей коробку. – Истрачено примерно пятнадцать процентов. Нравится?
- Спасибо тебе! – прошептала Майка. – Но почему ты не нарисовала себя? Нарисуй!
- Нет, - мягко возразила я. – Я буду лишней на этом рисунке. Меня вы и так запомните.
- Ты что, уже уходишь? – тут же спросила Майка, сразу помрачнев.
- Ну, не прямо сейчас, но скоро, - честно ответила я. – Мне еще многое предстоит сделать.
- Ясно… - грустно прошептала Майка и скорбно вздохнула.
- Да не расстраивайся ты так, - улыбнулась я. – Когда-нибудь я, наверное, навещу вас опять.
- Ну, хорошо! – сказала Майка, немного приободрившись. – Только не забудь!
- Ладно, не забуду, - кивнула я с усмешкой.
Мне почему-то и впрямь не хотелось навсегда расставаться с этими девчонками, и мысленно я дала себе обещание заглянуть сюда на обратном пути. Если он, конечно, будет.
- Может, искупаемся? – предложила я. – Я очень давно не купалась в реке или озере.
- Точно! – обрадовалась Майка. – Пойдемте!
И мы пошли к озеру.
Я оставила на песке свои ботинки и штаны, стянула через голову футболку и вместе со всеми бросилась в озеро. Мы долго плескались и дурачились в прозрачной, нагретой солнцем воде, топили друг дружку, отфыркивались, смеялись, плавали наперегонки, ныряли…
Когда я, ощущая приятную усталость во всем теле, вышла на берег, солнце уже клонилось к закату. Я села на свои штаны, чтобы не стать в крапинку и отжала волосы. Лаки, Майка и Анжела расположились рядом со мной. Они тоже были утомившиеся и довольные, и, в отличие от меня, не боялись, что песок налипнет на мокрое тело.
И внезапно одна сумасшедшая мысль пришла мне в голову. Она была настолько нелепа и бессмысленна, что сначала я даже отбросила ее с брезгливой усмешкой. Но с каждой минутой она все больше и больше завладевала моим сознанием. И, уже полностью одевшись, я, наконец, решилась.
Я повернулась к Лаки и с каким-то невольным отчаянием посмотрела в ее умные серые глаза.
- Прошу тебя, позволь мне увидеть твои воспоминания! – попросила я.
- Как это? – немного удивленно спросила Лаки.
- Через этот браслет, - сказала я, и сняла браслет со своего запястья.
Я сделала это первый раз за много лет. Впервые за все время операции я осталась совершенно беззащитной. Сейчас меня легко могли убить эти девчонки, возникни у них такое желание, или же какой-нибудь дикарь, затаившись в лесу, мог бы пристрелить меня, если бы попал в голову. Это чувство полной незащищенности было каким-то новым, странным и непривычным, но совсем не страшным. И хоть передо мной и стояли трое обитателей бесконечно чужого мне мира, я совсем их не боялась. Наверное, потому, что верила им. И, наверное, потому, что в них поверил он.
- Тебе нужно будет только надеть его на руку, и он возьмет каплю твоей крови – это совсем не больно. А потом передаст мне.
- И что? – недоверчиво посмотрела на меня Лаки. – Ты будешь знать все, что знаю я?
- Да, - кивнула я. – Этот способ не позволяет делать избирательную выборку памяти, поэтому, если у тебя есть какие-то сокровенные тайны, я их узнаю… Но я клянусь тебе всем, что мне дорого, что никогда и никому ничего не расскажу. Я хочу только увидеть его еще раз. – Я умоляюще посмотрела на Лаки. – Пожалуйста, дай мне эту возможность!
- Глупости! – фыркнула вдруг Майка. – Мы с Лаки обменивались кровью на ранках, но нам не передались воспоминания друг друга.
Я слабо улыбнулась и постаралась объяснить доступным языком.
- Для того, чтобы передать человеческую память через кровь, ее нужно сначала перестроить. Для этого существует специальная технология, без нее ничего не получится. В этом браслете есть такое устройство.
- Хорошо! – внезапно проговорила Лаки, глядя мне прямо в глаза. – Я согласна. Я отдам тебе свою память. Но только с одним условием.
- Каким? – спросила я, готовая на все.
- Сначала ты отдашь мне свою, - сказала Лаки.
Я оторопела. Майка и Анжела тоже глядели на Лаки с недоумением. Анжела даже с едва заметным восхищением качнула головой.
- Зачем? – удивленно спросила я.
- Ты не хочешь? – с улыбкой прищурилась Лаки.
- Дело не в том, что не хочу, - проговорила я, пытаясь подобрать нужные слова, - мне, по большому счету, все равно, просто… Поверь, тебе это совсем не нужно! Ведь я пришла из мира, который на много веков опередил ваш мир по развитию, и в моей памяти очень много такого, чего ты просто не поймешь, не сумеешь понять! И, скорее всего, тебя это будет мучить всю оставшуюся жизнь, а жизни ваши, поверьте, будут очень и очень длинными. Я даже не знаю, с чем сравнить ту ношу, которую ты хочешь на себя взять. Это все равно, что…
- Неважно, - мягко проговорила Лаки. – Не беспокойся об этом.
- Ты точно этого хочешь? – помолчав, спросила я, хотя уже прочла ответ в ее пытливых серых глазах.
- Да.
- Хорошо. Я согласна.
Я снова надела браслет на руку и включила режим извлечения личной памяти из пользователя. Запястье кольнуло, и игла сканера задержалась в моем теле на несколько секунд. Потом все закончилось. Я сняла браслет и надела его на руку Лаки.
- Точно? – в последний раз спросила я, с некоторой тревогой глядя ей в глаза.
- Точно, - успокаивающе улыбнулась мне Лаки, и я действительно успокоилась.
Я ввела команду на передачу своей памяти, а затем извлечения памяти Лаки, и через несколько секунд все было кончено. Я сняла браслет. Выражение лица Лаки застыло.
- Ты как? – с беспокойством спросила я ее. – В порядке?..
- Да, - ответила Лаки на моем языке. – Ой!.. То есть… - Лаки уставилась на меня ошарашенным взглядом.
- Привыкай, - сказала я сочувственно и потрепала ее по плечу. – А теперь, если вы не против…
Я села прямо на песок, надела браслет на запястье и, почувствовав укол, закрыла глаза и погрузилась в себя.
Вместе с кровью Лаки в меня влилось целое море ее мыслей, эмоций, сокровенных надежд и мечтаний. Но сильнее всего было безграничное чувство доброты и преданности, которое она испытывала к двум самым близким ей людям. Она легко и без раздумий отдала бы свою жизнь за Майю и Анжелу, и, узнав об этом, я невольно преклонилась перед такой чистой и невероятно доброй душою этой золотоволосой девушки. А потом я увидела Мака и забыла обо всем на свете.
Он стоял посреди полуразрушенного города и смотрел на заходящее солнце. Он был почти таким же, каким я запомнила его много лет назад. Изменился лишь взгляд его серо-зеленых глаз, он стал задумчивее и печальней. И еще изменился его голос – он стал тихим и спокойным, словно шелест листвы от легкого дуновения ветра. Мак говорил что-то об осени, о закате цивилизации и еще о чем-то, и слезы радости струились по моим щекам, когда я слышала его речь. Потом он пропал. А я по-прежнему сидела на песке с закрытыми глазами и боялась их открыть.
- Мак… - прошептала я, словно в полусне, и очнулась от звука собственного голоса.
Я медленно поднялась на ноги, тяжело вздохнула и благодарно улыбнулась приходящей в себя Лаки.
- Спасибо тебе, - сказала я.
Лаки с какой-то неуверенностью на лице медленно кивнула.
Я взяла с песка свои сапоги, отряхнула их и натянула на ноги.
- Обменяйся со мной! – воскликнула вдруг Майка. – Я тоже видела Мака! Только мне не нужна твоя память, дай мне что-нибудь интересное!
- Ты видела то же самое, что и Лаки, - пренебрежительно сказала Анжела Майке. – И кроме этого, ничего стоящего в твоей голове нет. Или ты думаешь, кому-то интересны твои десять способов поимки ящериц?
- Сейчас получишь у меня! – обиженно крикнула ей Майка.
Я подошла к ней и взяла ее руки в свои.
- Майя, - сказала я с виноватой улыбкой, - я в любом случае не смогу взять твои воспоминания. Дело в том, что человеческий мозг рассчитан только на свою собственную память. Если перегрузить его жизнями других людей, то все знания, впечатления и чувства могут просто перемешаться и превратиться в кашу, и тогда уже трудно будет различить, где твоя собственная личность, а где – чужая память. А в моей голове и так уже полный кавардак.
- Ну ладно… - немного разочарованно протянула Майка.
- Если хочешь, я просто так с радостью оставлю тебе что-нибудь из своих вещей на память.
- Правда? – искренне обрадовалась Майка, сделав меня этой радостью чуточку счастливей. – А что у тебя есть?
Я вдруг вспомнила, что у меня полно всякого барахла – для установления контактов с аборигенами, для защиты от аборигенов, для запугивания аборигенов и для подкупа аборигенов. Но все это – осталось в глиссере. Я пошарила по карманам своих штанов, но в них ничего не оказалось. Я растерянно поглядела на свой браслет и вдруг увидела на пальце кольцо, которое уже давно перестала замечать. Кольцо Платинового Хранителя – я носила его по старой привычке. Обычная тоненькая полоска из платины с гравировкой на внутренней стороне. Я не раздумывая стянула кольцо с пальца и, взяв Майкину руку, положила ей на ладонь.
- Вот! – с улыбкой сказала я. – Это тебе. Только не потеряй.
Майка с любопытством повертела кольцо в пальцах. Было видно, что подарок ей понравился.
- А что здесь за значки? – спросила Майка, глядя на надпись на внутренней стороне.
- Лаки тебе потом расскажет, - ответила я и взглянула на Лаки. – Кстати, ты как? На тебе лица нет…
Анжела и Майка тоже повернулись к Лаки, которая стояла чуть позади них.
- Да все в порядке, - вымученно улыбнувшись, ответила она. – Просто… Непривычно как-то. Столько всего нового…
- Привыкнешь, - пообещала я ей. – В моей бедной голове кроме моей и твоей памяти есть еще одна. И это просто ужас. Но ничего, живая.
Лаки закрыла глаза и медленно кивнула. Мы помолчали.
- Что ж, - сказала я, глядя на висящее над городом вечернее солнце. – Давайте прощаться. Мне уже пора.
Мне никто не ответил. Я повернулась к ним. Лица у всех были опечаленные.
- Ах, да не расстраивайтесь вы так! – жалобно воскликнула я. – Нашли из-за чего огорчаться! Тоже мне – трагедия…
- И правда – с чего бы? – грустно усмехнулась Анжела. – Подумаешь – одним хорошим человеком больше, одним меньше…
- Ну, хватит тебе! – с досадой сказала я. – Можно подумать, мне самой не грустно. Но что поделать…
Анжела вздохнула и подала мне руку. Я с чувством сжала ее прохладные пальцы обеими руками и улыбнулась ей. Анжела отошла назад, и я протянула руку Майке. Но Майка, не взглянув на нее, подошла ко мне и обняла. Я ласково похлопала ее спине.
- Останься с нами! – прозвучал вдруг у моего уха ее тихий и жалобный голос.
- Я не могу, - печально улыбнувшись, покачала головой я. – Мне надо идти дальше.
Тогда Майка еще крепче сжала меня в своих объятиях, прижалась щекой к щеке, постояла так несколько мгновений, а потом отошла в сторону. Глаза ее были мокрыми.
- Ну что, Платиновый Хранитель, - с улыбкой сказала я Лаки, - давай руку.
- Куда ты теперь? – спросила Лаки грустно, слегка сжав мои пальцы в своих. То есть, не то чтобы совсем уж грустно, но, как бы это сказать, в голосе ее отчетливо проступало понимание обреченности моей миссии, которое Лаки не смогла скрыть, а глаза ее смотрели на меня с искренним сочувствием.
- Дальше, - вздохнула я и опустила взгляд. – В одиннадцать миллиардов какой-то там мир. – Я помолчала. – Используй полученные знания с пользой, Лаки. Теперь ты отвечаешь за всех, как самая информированная. – Лаки кивнула, серьезно глядя на меня. – Ну, что ж, прощайте. Не провожайте меня.
И я повернулась к ним спиной и медленно зашагала к городу, за крыши зданий которого уже наполовину спряталось вечернее солнце. Тень улыбки тронула мои губы.
Конечно, шансы на успех моей миссии по-прежнему очень сильно стремились к нулю. Даже то, что случилось сегодня, было лишь невероятным везением. Но все-таки я была рада. Рада тому, что мне удалось увидеть его снова. Пусть и не своими глазами, пусть это и было восемь лет назад, но все же… все же…
Я уходила все дальше, и вот уже и озеро осталось за моей спиной. Я обернулась. Они все еще стояли на противоположном берегу и смотрели мне вслед – три маленькие белые фигурки. У меня задрожал подбородок. Я не сдержалась и изо всех сил помахала им рукой. И одна из фигурок помахала мне в ответ. Я проглотила комок, подступивший к горлу, и отвернулась.
Я вернусь сюда когда-нибудь, подумала я, ускоряя шаг. Пусть даже это будет через много-много лет, но когда-нибудь я сюда обязательно вернусь.
Мой ботинок в последний раз примял податливую душистую траву и ступил на выщербленный бетон дороги.