Безъядерная война - Сталин в Нью-Йорке

Гришка

  Гришка сделал несколько шагов по комнате, израненные подошвы уже поджили, но ощущение что их саднит, было неприятным. Мальчишка вдруг рассердился:

  - Так я буду ходить как нищее чучело в том лоховском прикиде?

  Женщине, похоже, был не диковину сленг, и она поняла смысл:

  - У меня ничего лучшего нет. Не могу я ограбить своих детей из-за незнакомого мальчишки. Тем более может ты и за дело сидел?

  Гришка громко рыкнул:

  - За дело! Да ты знаешь кто мой отец! Он...

  Фразу прервал сильный грохот от ближайшего разрывал, прикрывающее оконце стеклышко вылетело от взрывной волны, и осколки едва не попали мальчику в лицо. Гришка упал, но тут вскочил, встряска вернула его к реальности, и сын олигарха поспешил извиниться:

  - Простите меня, пожалуйста. Уж очень последние дни были тяжелые. Конечно, вы не обязаны меня кормить или одевать, так что пошел...

  Женщина остановила Гришку:

  - Все-таки ты у меня поешь. Где ты еще добрых людей встретишь.

  Стол был без скатерти, но чистый, дубовый... Голодный Гриша, позабыв обеды в лучших ресторанах мира, уплетал картошку с молоком, со слабым привкусом сальца. Еда не очень, но на голодный желудок приемлемая, тем в картошке был еще лук с укропом. Молоко также жирное, парное, в общем не шик для миллиардера, но для голодающего вторые сутки, почти амброзия.

  Кстати женщина оказалась столь добра, что добавила еще на хлебец медку, ласково произнеся:

  - Наверно в тюрьме кроме хлеба и крапивного супа, вам ничего не давали?

  Гришка честно ответил:

  - А я в ней сидел там мало, что видимо, не успели определить пайку. Так что не знаю, чем там кормят. - Мальчика наклонил голову и тяжело вздохнул. - Если бы вы знали, в каких ресторанах я справлял трапезу. Однажды пришлось сидеть по правую руку от принца британской империи. Столовые приборы были из платины и усеяны бриллиантами.

  Женщина ласково потрепала мальчишку по шее:

  - Шутник ты и мечтатель... Куда думаешь идти?

  Гришка брякнул первое, что пришло ему в голову:

  - Полагаю Москвы мне не миновать! И слева наша рать, и справа наша рать!

  Женщина улыбнулась:

  - Хочешь в Москву? Что же это худший выбор. Может там, и найдешь свое счастье. В других местах ничуть не легче.

  Гришка ощутил насыщение, и встал со стола, поблагодарил хозяйку:

  - Да! Спасибо вам большое...- Мальчика сам удивился своей культуре. Обычно он презирал бедноту. - Пожалуй, пора идти.

  Гришка быстро вышел из комнаты, спустился с крыльца и шагнул по колкому, нагретом на жарком солнце, дерну двора. Еще не зажившие, израненные подошвы ощутили неприятные уколы и боль. Мальчишка ойкнул и повернул назад. Он с мольбой посмотрел на женщину, словно это был ангел хранитель.

  - Я босиком до Москвы не дойду. И так ноги исколоты. Может какая-нибудь обувь у вас найдется.

  Женщина растеряно замотала головой:

  - Нет у нас летней обувки. На зиму только валенки, а пока снег не выпал и я и мои дети босые ходят, даже в школу. - Перехватив растеряно моргающий взгляд Гришки, добавила. - Обувь дорогая, и продается только по карточкам, а нам не дают потому, что мы семья врага народа.

  Мальчишка с видом мученика произнес:

  - Ну, что же попробую выдержать и эту пытку!

  Женщина посмотрела на растерянное личико Гришки и заявила:

  - Подожди немного! Может я смогу у добрых людей выпросить. За себя ни когда не стала, но почему-то мне кажется, сделав добро тебе, я заслужу благодарность у Всевышнего Бога.

  Женщина побежала на чужой двор, а мальчишка остался стоять на пороге. Гришка облокотился об стену и подумал, что может его ожидать в дальнейшем. Разрывы смолкли, а солнце перевалило за зенит.

  Вплоть до декабря сорок первого года немцы будут побеждать. Дойдут до Москвы, увидят в бинокли Кремль и покатятся назад, так до девятого мая сорок пятого года.

  С одной стороны, это романтично, с другой нужно готовиться к муками и разбитые в кровь ноги это еще не самое худшее, что его может ожидать.

  Идти в Москву пешком? В общем то заманчиво, напоминает фильм Рамус-бродяга. Вот только реальность куда паршивее фильмов и можно вместо героя стать покойником или мучеником. Связаться с подпольем, уйти в партизаны, стать пионером-героем. Выглядит заманчиво, но опять таки, где найти партизан, подполье, как самому не стать жертвой предательства.

  Но в любом случае Гришке хотелось идти и покинуть это дом. Почему, ведь женщина, чего имени он даже не спросил, хоть бедна, но добра? Неудобно как-то совестно, жить с бедняками. Он им причинил хлопоты. Лучше идти...

  Женщина почти бегом вернулась назад, и что несла в руке. Махнула Гришке:

  - Вот насилу упросила, обещала потом отработать.

  Она подбежала к мальчишке и протянула сандалии. Гришка недовольно поморщился, обувка, была ношеной, сбитой. Впрочем, и отказаться нельзя, ведь чистого сердца дарят.

  Мальчишка, выдавив улыбку, ответил:

  - Вы очень добры ко мне! Еще раз спасибо!

  Сандалии застегивались на ремешок, и были вполне по ноге. Разве, что разношенные, и ремешок полустертый. В добавок женщина дала Гришке холщевую сумку в которой на ощупь можно было определить каравай хлеба и пару луковиц. На прощание она поцеловала мальчишку и в лоб и произнесла:

  - Меня зовут Марья. Запомни это имя, если захочешь помянуть меня в молитве.

   Гришка поцеловал её в ответ и повернул со двора. Теперь он был свободен.

  Выбор у мальчугана был прост: на восток...

  Впрочем, для начала Гришка прошелся по городу. Населенный пункт был приблизительно на пятьдесят тысяч человек. Дома смотрелись архаично, улицы не слишком чистые, на зато много клумб с цветами.

  Народу немного, почти исключительно мелькают мальчишки и девчата. Милиции также не видно, хотя город и приграничный. И немцами не пахнет...