Безъядерная война - Сталин в Нью-Йорке

Как смоемся?

  Как вполне справедливо опасался Гришка, эсесовец отвез их на воистину каторжную работу. А именно строительство железнодорожной насыпи, и новой ветви, для срезания пути по линии Берлин-Москва. А это значит...

  Их отвезли в специальный трудовой лагерь. Тут было несколько отделений, для взрослых, и детей способных по своим физическим данным работать.

  Гришка сразу же пожалел, что послушал Лею и не сбежал сразу же. Их, раздев, отвели, холодный душ сыпанули хлоркой и обмыли струей из шланга. А это только на первый взгляд выглядит забавно. Ледяная струя отбрасывает исхудавшие тела к стене, а размокшая хлорка разъедает лицо и ест глаза.

  Гришка сдерживал крики, а вот Лея визжала во всю глотку.

  На этом унижения не кончились. Для защиты от вшей, использовали универсальное и простой средство: бритье наголо. Но если для мальчика это уже привычнее и не так страшно, то девочка Лея даже попыталась сопротивляться и получила дубинок по спине и по рукам. После чего её насильно обрили механической машинкой.

  Это было ужасно, голова у девочки стала почти лысой, и маленькой. А сама Лея ощутила черепом жуткий холод.

  После чего их расселили по баракам. В них не было света, решетки двух узеньких окнах, два ряда нар, на которых с трудом разместилось две сотни измученных мальчишек у девочек впрочем, тоже самое. Конечно же, в бараке душно, потные после работы тела неприятно пахнут, в душ водят лишь раз в десять дней. Хорошо, что хоть парашей никто не пользуется и не курят в помещении, "отправку" делают сразу же после работы, кто раздобыл сигареты, дымит на ходу.

  Но, конечно же, самое тяжелое это сама работа: шестнадцать часов в сутки без выходных при скудном, для растущих организмов питании. Фактически фашист привез их в концлагерь. Правда было и отличие. Гитлеровцы обещали заплатить за работу оккупационными марками.

  Распорядок в лагере очень жесткий: подъем в полпятого, отбой в одиннадцать. Кормежка силосом и кашей, в лучшем случае подгнившей рыбой и картошкой. На работу идут под конвоем, да еще и с песнями на немецком языке. Кто не хочет петь лупят плетью....

  Гришка даже покорежился до чего дико...

  Работа, правда, организована умело, расписана по часам... Новичкам нагрузки первоначально поменьше, чтобы успели привыкнуть. Далее чередую различные виды нагрузок: накладка, перенос каменей на тачках, нагрузка, разрезание металла, укладка рельс... Все регламентировано таким образом, чтобы максимум выжать из раба, но при этом не дать ему загнуться слишком быстро.

  Девочкам работы аналогичные, то чуть полегче... В любом случает это ад, попали в пекло...

  Мальчики трудятся отдельно, девочки тоже отдельно, постарше в других местах. Улей механизма.

  Первые два дня Гришка спал плохо, уж больно мешали другие мальчишки, ворочались, толкали во сне, некоторые храпели и стонали. Конечно же, мышцы изрядно болели, но уже был опыт тяжкого труда, так что терпимо. А вот Лея... Бедная девочка одурела от усталости и ходила словно сомнамбула. Все растворилось для нее в боли. Боль была везде - не осталось ни кровинки, ни жилки не тронутой ей. Хорошо еще, что новеньких не сразу же загружали под взрослую норму.

  Лея ощущала, что в её мускулах производят ковровые бомбардировки стратегические самолеты с бомбами ядерной накачки. Так все было мучительно... Каждая детская косточка ноет от усталости рабского труда, в гитлеровском концлагере. Даже вокруг себя ничего не видно, серый пейзаж и какие-то размытые контуры полуголых тел. Им лишь вернули их нищие лохмотья, но терзания в сбитых ступнях уже почти незаметны на более жутком фоне, непосильной физической нагрузки. Да еще к серому и черно-белому фону примешивается, что-то багровое, очень кровавое. А ты себя ощущаешь почти растением, или трупом лишенным соображения, и лишь по лицу текут горьки слезинки. Да и жажда достает, прием пищи три раза в день, а в промежутках не поят.

   На третью ночь в бараке Гришка, наконец, уснул попал в лабиринт. На пути просторные залы и в них почти сразу же в своем паранормальном сне встретил подругу Лею. Обритая девочка шла, наклонив голову. Гришка подошел к не и насильно заставил взглянуть на себя:

  - Очнись Лея... Что с тобой?

  Девочка со стоном ответила, с её посиневших губок сорвалось:

  - Я умерла и за свои грехи попала в ад! Все кончено, во всяком случае для меня!

  Гришка решительно заявил:

  - Нет! Не кончено! Мы лишь в человеческом концлагере, а не Дантовском аде. И отсюда есть выход. Верю, мы его обязательно найдем!

  Лея вздохнула еще тяжелее:

  - Я до это видимо просто не доживу!

  Мальчишка уверенно заявил:

  - Да нет доживешь! Ведь ты видишь, что трудятся вокруг тебя другие девчата и парни. Трудятся и не умирают, а мы ведь в отличии от них бессмертные!

  Лея смотрела на него недоверчиво... Ей не слишком то в это верилось... Но смотрела и не моргала...

  Гришка понял для того, что породить веру, нужно обязательно спеть. Ведь вернется хорошее расположение духа, и они найдут способ, как вырваться из этой каторги. А то что они это обязательно придумают уверенность была вполне обоснованной. Ведь и в реальной истории, люди бежали из концлагерей. А тут еще немцы как следует, не обсели, а значит шансы намного выше. Тем более у них есть еще и знания далекого будущего... Пусть и не столь уж далекого:

  Мальчишка громко и воодушевлением запел:

  Кирки звенят - это скорбные звуки,

  Ведь подневольным и мига вздохнуть!

  Но для чего нам послал Сущий муки,

  Тавро раба мне "украсило" грудь!

  Нету несчастным людям покоя,

  После труда невозможно заснуть!

  Жутко страдают дети от зноя,

   Нам предначертан в каторгу путь!

  Боже зачем столько руссичам горя -

  Слезки стекают вяло из глаз!

  Мне вот досталась горькая доля,