Безымянная Колючка

Глава шестая

Глава шестая

Я не помню, сколько времени нахожусь в заточении у своего так и не состоявшегося свекра. Но вполне достаточно, чтобы проклясть весь мир, всех Старых богов, над падением которых я всегда насмехалась, и Взошедших, которыми всегда восхищалась. Никто из последних не пришел на мой зов о помощи, а Старые боги, если мифы не врут, и они действительно существуют в какой-то параллельной вселенной и наблюдаю за нами оттуда, наверняка просто от всей души смеялись над моими страданиями.

Старик остался верен слову, и славного зловонного Ленарда с его банками и склянками я больше не видела. Меня подкармливают сухарями и какой-то жидкой похлебкой неизвестного происхождения. Я никогда не была избирательна в еде хотя бы потому, что крайне редко бывала за общим столом и потому довольствовалась тем, что оставалось на кухне. Но дрянь, которой меня «угощает» старый пень, с трудом лезет в глотку. Наверняка он своих гончих кормит чем-то более мясным и достойным чем то, что просовывают мне под дверь в замызганной деревянной плошке. Но я все равно ем. Закрываю глаз, воображаю восхитительный рулет из кролика с грибами в щедрой сливочной подливке, кладку ложку на самый корень языка – и глотаю. Это может показаться смешным, но лишь так я могу найти мир со своими внутренними бесами, которые с каждым часом моего затворничества становятся все злее и кровожаднее. К счастью, мне есть чем занять голову, иначе наверняка не удалось бы избежать участи, как это принято говорить среди Старших рас – «захлебнуться от Жажды».

Даже мне, вегетарианке без клыков, страшно хочется крови.

Хотя бы один маленький глоточек.

Каждую минут, каждый вдох я трачу на то, чтобы составить план мести. Будь рядом моя слабохарактерная матушка и получи она свободной доступ к моим мыслям – наверняка пришла бы в ужас. Вот кто наверняка провел в молитвах о спасении и милости Взошедших все отведенное до казни время. В моем буйном воображении я видела ее на коленях, со скрещенными пальцами, жарко шепчущей покаяния в пустоту. Могу поспорить, что даже тогда она, как обычно, обо мне и не вспомнила.

И все-таки, несмотря на все причиненные мне обиды и унижения, я не могу принять на веру тот факт, что моя семья оказалась втянута в заговор против императора. Чтобы утверждать такое, нужно вообще не знать моего отца. Он всегда был крайне скуп на слова, но стоило речи зайти о стиле правления нынешнего императора – и мой родитель превращался в настоящего фанатика, готового до последнего вздоха защищать своего кумира. Отец считал, что только жесткая хватка императора и его несгибаемая решимость во что бы то ни стало удержать каждую провинцию под пяткой Империю, спасают всех нас от неизбежной гражданской войны. В наши времена расцвета демократии, приверженцев старого режима с каждым днем становится все меньше. В основном из-за того, что каждый мало-мальски окопавшийся в своих землях дворянин мнит себя достойной заменой императору.

Вопрос покушения давно витал в воздухе, о нем догадывались, но не рисковали говорить вслух. Вся разница в том, что сторонники правящей династии были уверены, что император без труда подавит восстание и накажет заговорщиков, как это уже доводилось делать его отцу и отцу его отца. Но, как оказалось, управу можно найти и на сильнейших.

Вот только я ни за что не поверю, что частью этой гнусности мог стать мой отец. Точнее, вся моя семья, за которую он всегда решал единолично. Ничто в эрд’Кемарри не делается без одобрения ее скарта, можно даже сказать, что по части диктатуры у нас своя собственная маленькая империя: с теми же порядками, но другим главой.

В общем, я останавливаюсь на самом очевидном в подобной ситуации выводе – кто-то очень крепко подставил нас всех. Кто-то достаточно ловкий и умный, способный найти мой тайник, который не удавалось найти даже моей драгоценной сестрице, охочей покопаться в моих секретах в отместку за то, что я регулярно взламывала ее закрытые на хитроумные запоры ящики и комоды. Нет, мне дела не было до ее личных секретов, и я не собиралась красть ее украшения, которых, к слову говоря, было столько, что даже если бы я потянула парочку, Тэона еще очень нескоро заметила бы пропажу. Я делала это просто ради личного удовольствия и чтобы позлить сестрицу. И да – я поднаторела в тонком искусстве взлома, за что мне ох как влетало ото всех. Увы, но все полученные навыки совершенно бесполезны в теперешней ситуации, потому что двери моей темницы надежно заперты и опечатаны охранными знаками. Старикашка прекрасно знал, чем ему грозит мой побег, и предпринял чрезвычайные меры безопасности.

Откуда я это знаю? Потому что я была бы не я, если бы первым делом не подумала о бегстве.

К тому времени, как дверь в мою темницу открылась и на пороге появились трое облаченных в черные хитоны Высших таумати, я успеваю состряпать что-то отдаленно напоминающее план. В нем еще предостаточно пробелов, и вся последовательность отчаянно нуждается в доработке, но для этого требуется время. В моей ситуации – драгоценное и недоступное.

Тот из них, что носит на груди красную гемму на массивной золотой цепи – главный, и именно он еще некоторое время допрашивает скарта, нисколько не стесняясь моего присутствия. Честное слово, я безмерно счастлива хотя бы поглазеть, как строго засранца отчитывают, словно мальчишку, и как он пригибается к земле, изображая переломленную надвое корягу. Если мой план не сработает, мне хотя бы будет чем потешить себя последние минуты перед позорной казнью.

Наконец, таумати заканчивает измываться над стариком и обращает взор в мою сторону. Вопреки стремительно набирающей популярность моде скрывать свой истинный возраст за подменными заклятиями, этот тип не подправил себе ни единой черточки. Откуда я, «пустышка», могу это знать? Потому что выглядит он до невозможно отвратно. Даже не буду пытаться описать его внешность, скажу лишь, что когда-то он наверняка попал под разрушительное действие искажающих заклятий, чудом уцелел, но поплатился за это тем немногим, что осталось от его лица. Однажды одна из любимых гончих моего отца набросилась на нашего слугу и содрала кожу с его лица. Так вот - тот парень выглядел намного привлекательнее, чем старший дознаватель-таумати, разглядывающий меня красными глазами без век.