Безымянный Бог или История одной учительницы

3.2

Утро выдалось беспокойным – почти не удалось поспать, то и дело перед глазами вставали образы Безликих – существ, едва похожих на людей, с размытыми лицами, черты которых невозможно рассмотреть. А стоило проснуться от липкого страха, как голова, свинцово тяжелая, заставляла снова упасть на подушку и забыться дурным сном.

Мама разбудила как всегда с рассветом. Светлело в Броке не то чтобы рано, но этого хватало, чтобы привести себя в порядок, хорошо позавтракать, успеть поболтать и прибежать в СОШ на занятия.

Мария не стала долго валяться в кровати, справедливо решив, что вряд ли кто решит ее заменить на уроках, да к тому же еще и в день, когда стоят спецкурсы.

Спецкурсы по Форейту.

Мысленно простонав, девушка сползла с кровати и пошла умываться, на ходу пытаясь одеться.

Большинство жителей Брука имели свой небольшой домик, либо занимали один из этажей, деля дом на две-три семьи. Дом семьи Григорович располагался в Висячем квартале – там, где стояли лавки с различными тканями. Их развешивали по всем маленьким улочкам, а потому квартал и был назван в честь этого – Висячий.

В большинстве своем, благодаря герцогу и его супруге, позволивших горожанам прямо в доме устраивать мыльные комнаты, все имели возможность цивилизованного принятия ванн и похода в туалет. А ведь совсем недавно, как рассказывали бабки на улочках, было сложно пройти по улицам в солнечный день от зловонных запахов, а к друг другу люди старались и вовсе не подходить, потому как не все соблюдали правила гигиены и ходили купаться на речку. До нее было сложно спускаться, а затем и подниматься от нее к городу, а потому старики и вовсе пренебрегали этим.

Мария с удовольствием плеснула в лицо водой и, наскоро одевшись, спустилась на кухню. Ее мама, темноволосая женщина с небольшими морщинками у глаз, одетая всегда в идеально выглаженные платья зеленой расцветки, в этот раз цвета лесной зелени, сидела за столом и что-то быстро записывала.

- Матушка, вы с раннего утра и уже в работе? – с теплотой в голосе поинтересовалась Мария, чмокая женщину в щеку и на миг сжимая ее плечи в своих объятиях.

- Всего лишь оформляю заказ для Персеваля. Его ткани снова разошлись, как горячие пирожки, - с улыбкой проговорила женщина и поднялась из-за стола, убирая пергаменты.

В полной тишине они позавтракали кашей и выпили по кружке травяного чая, который мама Марии лично выстаивала по несколько дней.  Насытившись, Мария собрала посуду, чтобы помыть.

- Я всё сделаю, не нужно, - проговорила женщина с улыбкой, но настойчиво отодвигая свою дочь от столов. – Ты говорила, что у тебя спецкурсы сегодня. Не стоит опаздывать, дорогая.

- Но до них еще столько времени… - удивленно начала девушка, но встретила уверенный и не терпящий возражений взгляд матери и молча кивнула. – Что ж, тогда до обеда.

- До обеда, дорогая.

Накинув тонкий бирюзовый шарф на плечи, с которым не могла Мария расстаться, девушка вышла на крыльцо и плотно прикрыла за собой дверь, раздумывая над поведением матери. Выглядело очень странным, что привычные традиции мытья посуды дочерью были в кои-то веки прерваны. Возможно, она кого-то ждет и не хочет, чтобы дочь была дома?

Мысль была странной, но девушка уже давно думала о том, что ее мать слишком долго одна. И хотя ее пугало то, что придется делить единственного близкого человека с кем-то еще, она понимала необходимость в этом. Ее мама была еще молода и красотой могла затмить многих женщин в Броке. И как же мог ее бросить отец…

- Маша! – воскликнул позади девушки радостный голос.

- Эдди? – с удивлением обернувшись, Мария оглядела с ног до головы неожиданного собеседника.

Молодой человек с радостной улыбкой на курносом лице, обрамленном черными жиденькими волосами, стоял совсем рядом. Даже с крыльца можно было почувствовать тяжелый древесный запах, исходящий от его тела. В руках он держал несколько веточек вилии – кустарничка с мелкими светло-розовыми цветками.

- Это тебе, - проговорил он с дурацкой улыбкой на лице и протянул девушке веточки. – Они зацвели сегодня утром. Должно быть, скоро придут холода.

- Да, верно, - согласилась девушка, оторопело принимая цветы и не зная, как вести себя дальше. Но Эддивальд выжидательно молчал. – Я иду в СОШ, а ты?

- Нам по пути, я тоже! – порывисто ответил юноша и его улыбка стала еще шире, хотя казалось, что это уже невозможно. Еще немного, и его щеки лопнут от напряжения.

- Ты идешь в СОШ? – с сомнением уточнила Мария, спускаясь с крыльца и, не зная, что придумать лучше, положила веточки вилии на лавку у дома. Матушка должна скоро выйти и вряд ли не заметит их – уж больно сильно они истончали свой приторно-сладкий аромат.

- Да! То есть нет, я иду…иду я… - он стушевался, глаза на миг забегали, но затем на лице снова появилась она. Улыбка до самых ушей. – Точно же, вот дурак! Отец отправил за сладостями для Мальвин, поэтому я иду в кондитерскую. Это совсем рядом…

- Я знаю где это, - промолвила девушка, не сдержав тяжелого вздоха.

Эддивальд Гронберг был той еще занозой, следующей за девушкой по пятам с того самого момента, как она вернулась с Академии. А это уже два года. Он был так же настырен, как его дед-гном по отцовской линии и так же безумен, как его тетушка полуэльфийка по материнской. И от смешения кровей выглядел он довольно странно, даже отталкивающе.

- Ты знаешь, я давно хотел тебя позвать…то есть пригласить…ну…

Девушка, зажмурившись, ускорила шаг и как можно быстрее выскочила на оживленную главную площадь.

- Так вот, я хотел позвать тебя…

- Эдди, что тут происходит? – перебила юношу девушка, с удивлением разглядывая большое скопление народа на площади, чего раньше не бывало.