Безымянный Бог или История одной учительницы

8.1

Многие назвали бы дворец одним из чудес света, разглядывая невероятные сочетания редких пород камней и металлов, удивительным образом сплетенных воедино, так, словно они выросли из друг друга, делись друг с другом всем, что имели, плавно перетекая из одного в другой. Высокие своды потолков крестообразным куполом уходили ввысь, смыкаясь невесомыми тончайшими гирляндами, спускающимися светящимися капельками до самого пола.

Не было необходимости придумывать освещение – эти удивительной природы энергетические камни сами подпитывались энергией днем, а ночью излучали свет. Потому одна из стен длинных коридоров всегда отсутствовала. Ее заменяла легкая магическая пленка, пропускающая солнечный свет, но не пропускающая взгляд любопытствующего.

Эльфийка, подхватывая ускользающие с пальцев полы своего длинного изумрудного платья, торопливыми шагами выстукивала дробь по мраморным плитам своими острыми каблучками.

Она старалась не спешить, но противоречивые чувства обуревали ее, заставляя совсем как простолюдинку едва не бежать в приемные залы. И даже ощущение шпильки, так невовремя съехавшей и выпустившей золотистую прядь волос, не останавливало ее.

«Кто выдумал эти ужасные длинные коридоры!» - вместе с бешено бьющимся сердцем в голову набатом врывалось множество ругательных слов, которые не пристало знать принцессе. Но что поделать, когда твое детство проходит подле Повелителя – любителя охоты и скачек? А дети редко не обладают любопытством и не желают подсмотреть за всем и вся.

Длинный коридор сменила одна из многочисленных картинных галерей, где по стойке смирно поприветствовали несколько стражников принцессу. Она даже не обратила на них внимания, не замедлила шага. Отчего, казалось бы, повидавшее многое стражники, с удивлением проводили взглядами исчезающее за дверями изумрудное платье.

«Надо же было придумать принимать их в дальних приемных, где это видано!» - продолжала злиться эльфийка, кусая губы в кровь и понимая, что не успевает, старательно ускорялась. Но сердце, итак, было готово выскочить из груди, а дыхание давно сбилось. Пришлось остановиться и отдышаться. Вряд ли стоило врываться на прием раскрасневшейся и без возможности что-то сказать.

Оставалось пройти небольшой зимний сад, а потому принцесса замедлилась, поправляя прическу и оправляя платье. Легонько похлопала себя по щечкам, приводя в чувство.

«Не высокого же мнения о них Повелитель, раз решил принимать в самых отдаленных приемных покоях. Не того полета птица вы, принц Диких земель» - мстительно подумала эльфийка и, толкнув дверь, вошла в небольшие рубиновые покои.

Они отличались тем, что всем приглашенным довольно быстро становилось неудобно и некомфортно под столь агрессивными сводами, словно измазанных кровью. В отличие от янтарных или сапфировых, в этих приемных принимали только тех, от кого хотели быстрее…избавиться. И принцесса Алланиэль прекрасно знала это, а потому смерила надменным взглядом всех присутствующих и под сбивчивое представление всех своих титулов вмиг покрасневшим мейстером Люменом, прошла через небольшой зал прямо к трону, откуда с равнодушием на нее взирал ее отец – Повелитель.

Алланиэль могла бы поклясться своей душой, что Повелитель был удивлен и раздосадован. Но на его лице не дрогнул ни один мускул. Идеальная выдержка, которой всегда завидовала принцесса. То качество, за отсутствие которого ее всегда ругали во дворце и порой не выпускали на приемы знатных гостей, пока она была малышкой. Потом, к сожалению Повелителя, прятать принцессу стало невозможным.

- Прошу простить, Повелитель, мое неуемное желание почтить присутствием делегацию Диких земель, - проговорила эльфийка достаточно громко, чтобы было слышно абсолютно всем. – Но я не смогла остаться в стороне, зная, что во дворец прибыли подданные человека, который в скором времени станет моим Спутником. Как я могу игнорировать их?

Эльфийка бросила взгляд на Повелителя и, заметив, что он едва заметно кивнул, позволяя остаться, повернулась к «гостям». Смерив их сначала надменным взглядом, Алланиэль довольно быстро подрастеряла свою боевую готовность к унижению лесных жителей, которых никогда толком людьми не считала. С плохо скрываемым удивлением и непониманием она разглядывала их испачканные кровью руки и лица, одежду. Словно эти люди совсем недавно побывали на поле боя.

Повелитель заметил взгляд дочери и решил пояснить:

- Как ты знаешь, дорогая, настали трудные времена. На северные земли постоянно совершаются набеги. Погибают ни в чем неповинные форейтцы.

- Перебиты жители четырех поселений, Повелитель, - тихо поправил эльфа молодой полуэльф, согнувшийся тут же в низком поклоне, словно боясь, что его за это накажут. Алланиэль смерила полукровку из диких лесов брезгливым взглядом. Однако Повелитель лишь молча кивнул, соглашаясь.

- Форейтцкий принц отправлял нам несколько писем, описывая проблему и, довольно прямо, обвиняя во всем случившемся гномов. Однако, - Повелитель оглядел собравшихся и, проследив за ним взглядом, Алланиэль не без удивления заметила несколько гномов, таких же испачканных в крови, как форейтцы, - весьма было удивительно получить точно такое же письмо от гномов.

Видимо, Повелитель не успел толком ничего обсудить с пришедшими, потому как один из гномов, с особенно длинной бородой и в черных очках, нелепо перекачиваясь со стороны в сторону, потому как имел достаточно приличных размеров живот, подошел к трону и, низко поклонившись, протянул запечатанный свиток.

Повелитель сорвал печать одним движением пальцев и раскрыл свиток, бегло пробегая глазами строчки. Нахмурился, что не укрылось ото всех.

- Что ж, - наконец, проговорил Повелитель, когда прошло несколько минут в полной тишине, - так понимаю, орки не ответили на запрос короля Солдрина Светлого? – получив быстрые кивки в знак согласия от гномов, эльф нахмурился и снова задумался на какое-то время.